М. Гайсинский. БОРЬБА С УКЛОНАМИ ОТ ГЕНЕРАЛЬНОЙ ЛИНИИ ПАРТИИ.

11.БОРЬБА ПАРТИИ НА ДВА ФРОНТА В НАЦИОНАЛЬНОМ
ВОПРОСЕ

На XVI съезде партии был заострен вопрос о борьбе с уклонами в партии по национальному вопросу. Тов. Сталин в своем политотчете ЦК отметил своеобразие националистических уклонов, назвав их «ползучими». Уклоны по национальному вопросу очень актуальны и на практике широко распространяются по партийной периферии. На каждом этапе партия заостряла свое внимание на борьбе с националистическими уклонами и на правильном разрешении национального вопроса. Особенно развились уклоны в национальном вопросе в связи с переходом к новой экономической политике и на первой стадии нэпа, когда усиливается влияние мелкобуржуазной стихии на отдельные прослойки партии. Националистические уклоны, как и общеполитические, являются отражением классовой борьбы в стране, отражением сопротивления отживающих классов. На новом этапе, этапе развернутого социалистического наступления по всему фронту, в эпоху отчаянного сопротивления господствовавших прежде классов, оживляются вновь националистические стремления, так как «общая атмосфера обостренной борьбы не может не вести к известному обострению национальных трений, имеющих свое отражение в партии» (Сталин).

Повышение активности национализма проявляется, с одной стороны, в росте тенденций к великодержавному шовинизму, с другой — в усилении местного национализма. Великодержавный шовинизм является выражением чаяний, надежд господствовавших прежде классов русской нации, в свое время нашедших полное оформление в сменовеховской идеологии. Сущность великодержавного русского шовинизма заключается в тенденциях к восстановлению «единой, неделимой России», в стремлениях к восстановлению капитализма на всей территории бывшей Российской империи, в мечтах о завоевании и подчинении вновь всех народов, необходимых буржуазии как рынки сбыта или сырья. Носителями этой великодержавной идеологии являются в настоящее время нэпманы и вообще капиталистические элементы, а также буржуазная интеллигенция, связанная с ними. Сменовеховская идеология цепко держалась среди старых специалистов, как это показали процессы вредителей (например, из «Промышленной партии» или из кондратьевской организации). Решающие успехи социалистического строительства внесли горькое разочарование в душу сменовеховцев, и пошли прахом все надежды их на перерождение Советской страны. Буржуазные интеллигенты, профессора Устрялов, Потехин, Чаянов, Кондратьев и пр. должны были проститься со своими мечтами о мирном перерождении советской власти. Они вступили на путь открытой борьбы с советской властью, прикрываясь националистическими моментами. Борьба классового врага против социализма ведется под национальным флагом, под маской защиты национальных интересов. Националистическая идеология становится орудием, знаменем классового врага.
Под тем же национальным флагом ведут борьбу против социалистического переустройства местные кулацко-капиталистические элементы в национальных районах. Кулак, бай, мулла стараются изобразить наступление на капиталистические элементы данной национальности как национальный гнет, как притеснение всей нации. До последнего времени буржуазные националисты в национальных республиках рассчитывали на превращение советских республик в буржуазно-демократические республики. Им пришлось в этом также горько разочароваться. Последние же социально-экономические изменения, проведенные советской властью на окраинах, как то: уничтожение полуфеодальных отношений и развернутое наступление на капиталистические элементы вызвали бешеное сопротивление со стороны баев, ишанов, полуфеодалов, вытесняемых из последних своих капиталистических или феодальных позиций.

Местные националисты ведут всячески и во всех формах борьбу против социалистического переустройства страны: украинские националисты, например, против Днепростроя, против индустриализации страны; среднеазиатские националисты — против организации совхозов, колхозов, означающих конец кулачества. Пролетариату и его партии приходится на каждом шагу преодолевать сопротивление враждебных классов против победоносного социалистического строительства со стороны уклонистов различных мастей. Великорусский шовинизм представляет главную опасность на данном этапе развития. Тов. Сталин видит существо уклона к великорусскому шовинизму «в стремлении обойти национальные различия языка, культуры, быта; в стремлении подготовить ликвидацию национальных республик и областей; в стремлении подорвать принцип национального равноправия и развенчать политику партии по национализации аппарата, национализации прессы, школы и других государственных и общественных организаций»{1}.
Выражением этого уклона на практике является, например, формулировка госплановской пятилетки кадров, в которой явно выразилась недооценка подготовки национальных кадров. Формулировка эта, как указывает т. Каганович, «сводится к тому, что волжские народности, как татары, башкиры, немцы, знающие будто бы в большинстве своем русский язык, легче приобщить к культуре и выковать из них кадры, чем среди других, не знающих русского языка народностей»{2}. Компартии Украины, как и другим национальным компартиям, приходилось и приходится еще вести борьбу с прослойками в партии, недооценивающими значение национализации аппарата, школы и на практике пытающимися даже сорвать политику партии в национальном вопросе. К подобным же великодержавным вылазкам следует отнести выступления отдельных членов партии в связи с ликвидацией округов. Уклонисты пользовались случаем подчеркнуть нецелесообразность сохранения национальных республик и областей.

На практике уклон к великодержавному шовинизму принимает иногда формы чудовищного искривления ленинской национальной политики, как, например, на дальнем Востоке, где неоднократно наблюдаются случаи издевательства над восточными рабочими (китайцами и корейцами), или в Белоруссии — над еврейскими рабочими. В этих издевательствах нередко принимают участие члены партии или комсомольцы. После победы Октября великодержавный русский шовинизм не рискует выступить с явно русификаторскими тенденциями. Напротив, великодержавные уклонисты выступают даже под маской интернационализма, прикрываясь притом именем Ленина. Ссылаясь на взгляды Ленина, что при победе социализма нации должны слиться воедино и их национальные языки должны уступить место единому общему языку, они заявляют, будто теперь уже настало время для ликвидации национальных различий и отказа от политики поддержки национальных культур. В действительности Ленин, как указывает на это т. Сталин, не только нигде и никогда не говорил об исчезновении национальных различий в пределах одного государства до победы социализма во всемирном масштабе: напротив — заявлял «прямо противоположное, а именно, что “национальные и государственные различия между народами и странами… будут держаться еще очень и очень долго даже после осуществления диктатуры пролетариата во всемирном масштабе”»{3}.
Вслед за Тер-Ваганяном, оппортунисты противопоставляют национальную культуру социалистической и опять-таки ложно приписывают Ленину отрицание лозунга национальной культуры как лозунга реакционного. Как указывает т. Сталин, Ленин действительно квалифицировал лозунг национальной культуры при господстве буржуазии как лозунг реакционный. Но Ленин стоял целиком и полностью за развитие национальной культуры в условиях диктатуры пролетариата. Национальная культура при диктатуре пролетариата и есть, по определению т. Сталина, «социалистическая по своему содержанию и национальная по форме культура, имеющая своей целью воспитать массы в духе интернационализма и укрепить диктатуру пролетариата»{4}.

Ваганян, Ионов и другие уклонисты не поняли основного ленинского лозунга о развитии национальной культуры в условиях диктатуры пролетариата. Противопоставляя при диктатуре пролетариата национальную культуру по форме пролетарской по содержанию, они не поняли диалектического единства этих моментов. Для уклонистов осталась вообще непонятной диалектика в развитии национального вопроса. «Расцвет национальных по форме, — говорит т. Сталин, — и социалистических по содержанию культур в условиях диктатуры пролетариата, в одной стране для слияния их в одну общую социалистическую (и по форме и по содержанию) культуру с одним общим языком, когда пролетариат победит во всем мире и социализм войдет в быт, — в этом именно и состоит диалектичность ленинской постановки вопроса о национальной культуре»{5}.

Национал-уклонисты, как и уклонисты в общеполитических вопросах, не усвоили и не могли усвоить марксистско-ленинской диалектики. Методология оппортунистов всех и всяческих мастей характеризуется механистическим подходом к разрешению основных вопросов программы и политики партии. XVI съезд партии признал, что «главную опасность на данном этане представляет великодержавный уклон, пытающийся ревизовать основы ленинской национальной политики и под флагом интернационализма прикрывающий стремления отживающих классов господствовавшей ранее великорусской нации вернуть себе утраченные привилегии»{6}.

О силе и живучести этого уклона неоднократно предупреждал партию и Ленин. Вспомним хотя бы его характерное заявление на VIII съезде партии по адресу русских коммунистов, тоскующих по утрате рыбных промыслов вместе с отрицанием за Финляндией права на самоопределение: «Это — такие возражения, по поводу которых я говорил: поскрести иного коммуниста — и найдешь великорусского шовиниста»{7}. Опасность этого уклона выражается еще в том, что он питает местный шовинизм. Открытые или замаскированные проявления великорусского шовинизма подогревают местный национализм. По определению т. Сталина, «уклон к местному национализму
отражает недовольство отживающих классов ранее угнетенных наций режимом диктатуры пролетариата, их стремление обособиться в свое национальное государство и установить там свое классовое господство». Свою действительную классовую подоплеку местные националы тщательно затушевывают, выступая обычно от имени всей нации под знаменем «нация выше класса». Сплошь и рядом местный национализм переходит в великодержавный по отношению к национальным меньшинствам или более слабым народам, живущим на данной территории. Таков, например, в Грузии грузинский национализм по отношению к живущим здесь армянам или аджарцам, в Узбекистане — узбекский шовинизм по отношению к таджикам и т. д. Прикрываясь защитой мнимых общенациональных интересов, национал-уклонисты некоторых республик Советского Союза держат ориентировку на капиталистическую Европу в противоположность красной Москве. Тов. Сталин отмечает опасность этого уклона к местному национализму, состоящую в том, что «он культивирует буржуазный национализм, ослабляет единство трудящихся и играет на руку интервенционалистам».

Украинские национал-уклонисты обвиняют компартию в недооценке национального вопроса и непонимании разрешения его на Украине. Они сеют в трудящихся недоверие к коммунистической партии как носительнице будто бы русского шовинизма. Узбекские националисты огромную социалистическую стройку, совершаемую партией и рабочим классом, представляют в виде колонизаторства, развитие хлопководства рассматривают как попытку превращения Узбекистана и Средней Азии в красную колонию Москвы. Один из местных национал-коммунистов выступал недавно в печати с обвинением по адресу всего русского пролетариата: «Пролетариат, как вышедший из господствовавшей нации, болен колонизаторской болезнью»{8}. Подобными вылазками культивируется нездоровое отношение ко всему русскому пролетариату, равно как и развиваются упаднические и пораженческие настроения относительно перспектив социалистического строительства.

Довольно сильной и длительной группировкой националистического характера была «султан-галиевщина». Султан-Галиев был видным татарским коммунистом до 1923 г., когда был исключен из партии. Он создал целую идеологию, представлявшую собою в основном идеологию пантюркизма, течения, рассматривающего татар, туркмен, узбеков, киргизов как единый тюркский народ, у которого должна быть единая тюркская культура. В платформе султан-галиевщины преобладал курс на буржуазную Турцию вместо социалистической революции. Султан-галиевцы стремились образовать объединенное «Турецкое государство», пытались создать «Колониальный интернационал» вместо Коминтерна. Группировка стала вскоре подпольной, установила связи с басмачеством и буржуазными эмигрантами. Перед XVI съездом ЦКК исключила из партии очень ответственных работников, как Мухтаров, Мансуров, Енбаев, Сабиров, Фирдевс, Дерен-Айерлы, которые принимали участие в султан-галиевской подпольной организации, связанной с панисламистскими кругами в Турции и других странах, которые передавали туда секретнейшие документы для опубликования{9}.

Съезд партии заострил внимание на борьбе и с местным шовинизмом, отмечая, что наряду с уклоном к великодержавному шовинизму «активизируется уклон к местному национализму, ослабляющему единство народов СССР и играющему на руку интервенции». Съезд призывает усилить борьбу с обоими уклонами, а также с примиренчеством к ним. Ползучий характер уклонов в национальном вопросе благоприятствует стихийному распространению примиренческих настроений к ним, почему борьба с примиренчеством к уклонам приобретает особо важное значение. Примиренческое отношение к уклонам культивируется и теми товарищами, которые искусственно подразделяют уклоны к великорусскому шовинизму или местному национализму как на «левый» или правый уклоны. Этим самым притупляется чуткость и внимание партии к борьбе со всеми уклонами в национальной политике. Довольно распространено мнение будто уклон к великорусскому шовинизму является «левым» уклоном, а уклон к местному национализму — правым. Правда, первый уклон обычно маскируется под интернационализм, но и уклон к местному национализму часто также маскируется, надевает «левые» лохмотья. Со стороны местных национал-уклонистов можно неоднократно услышать «левые» фразы о том например, что «переродившаяся» партия не может проводить правильную национальную политику, что она продолжает колониальную политику царизма, препятствует индустриализации страны и т. д.

На деле тот и другой уклон — и к великодержавному русскому шовинизму и местному национализму — оба правые по содержанию и по существу, так как направлены против взятых партией темпов индустриализации вообще и, в частности в национальных республиках, в защиту буржуазных националистических шовинистических элементов в госаппарате, националистической интеллигенции, кулачества и т. д.{10} Борьба на два фронта в национальном вопросе означает борьбу с уклонами и к великорусскому шовинизму и к местному шовинизму, совершенно независимо, в какой форме проявляются эти уклоны: в открыто оппортунистической или замаскированной оппортунистической с «левыми» гримасами. Несомненно существует глубокая связь националистических уклонов с общеполитическими, поскольку те и другие имеют общую социальную базу, являются проявлением буржуазной идеологии. Сама эта связь служит наглядной иллюстрацией стыка правого и «левого» оппортунизма на практике. «Левый» националистический уклон очень часто служит прикрытием махрово правого оппортунизма в общеполитических вопросах. Социальные корни националистических уклонов и общеполитических — одни и те же, поскольку они являются отражением сопротивления отживающих классов. Националистические уклоны служат часто удобной формой проникновения влияний враждебных классовых сил в нашу партию. «Только через националистическое прикрытие могут проникнуть н наши организации на окраинах всякие буржуазные, в том числе меньшевистские, влияния»{11}. Борьба партии с уклонами общеполитическими обычно переплетается с борьбой за линию партии в национальном вопросе, составляя одно целое в борьбе за генеральную линию партии. История этой борьбы показывает, как часто и легко «переметываются» «левые» оппортунисты к правым и наоборот и как в области общеполитической, так и в национальном вопросе.
«Левые» в национальном вопросе — гг. Бухарин и Пятаков, выступавшие обычно против лозунга «самоопределение наций», увязывали эти взгляды то с «левыми», то с откровенно правыми взглядами в общеполитических вопросах. В годы империалистической войны Ленин назвал их позицию позицией «империалистического экономизма», позицией былого «экономизма» 1894–1901 гг., приспособленного к обстановке империализма. Ленин вскрывает оппортунистическую сущность их позиции и по национальному вопросу, заявив, что они «марксизм исказили в “экономизм”, а политику превратили в перепевы речей истинно русских шовинистов»{12}.

В Февральской революции т. Пятаков держался правооппортунистической позиции Каменева, а в национальном вопросе — очень «левой» позиции, решительно отвергая лозунг права нации на самоопределение. Вместо этого лозунга он выдвигает на апрельской конференции (1917 г.) борьбу за социализм под лозунгом «прочь границы». Ленин беспощадно вскрывает оппортунистичность позиции т. Пятакова: «Если Финляндия, если Польша, Украина отделятся от России, в этом ничего худого нет. Что тут худого? Кто это скажет, тот шовинист. Надо сойти с ума, чтобы продолжать политику царя Николая»{13}.
На VIII съезде партии, на котором вновь обсуждался национальный вопрос, Бухарин и Пятаков, как об этом уже выше говорилось, выступали против лозунга самоопределений наций, прикрываясь «левой» фразой. Тов. Бухарин выдвигает лозунг самоопределения трудящихся, вместо «права нации на самоопределение». По существу это означало отказ от самоопределения отсталых наций, в которых не произошло еще отделения трудящихся от своей буржуазии. Тов. Ленин показал в своей критике взглядов Бухарина всю беспочвенность и фантастичность позиции Бухарина. «Тов. Бухарин принимает желаемое за действительность. Он говорит, что признавать право наций на самоопределение нельзя. Нация — значит буржуазия вместе с пролетариатом. Мы, пролетарии, будем признавать право на самоопределение какой-то презренной буржуазии! Это ни с чем не сообразно. Нет, извините, это сообразно с тем, что есть. Если вы выкинете, у вас получится фантазия»{14}.

Дифференциация трудящихся от своей буржуазии происходит лишь медленно и может и должна происходит без принуждения со стороны представителей прежде господствовавшей нации. Требование «самоопределения трудящихся», на котором настаивал т. Бухарин, провозглашаемое безотносительно к историческим условиям и степени развития отдельных наций, было глубоко реакционным, так как в случае своего осуществления это требование привело бы к усилению влияния туземной национальной буржуазии на пролетариат и вообще трудящихся своей нации. Прикрываясь защитой общенациональных интересов, местная буржуазия затушевывала бы в таком случае классовый характер своей эксплуатации трудящихся. Напротив, проведенное на практике право национального самоопределения лишает буржуазию возможности замазывать классовое угнетение, способствует обострению классовых противоречии между буржуазией и пролетариатом и приводит, в конце концов, к самоопределению трудящихся. Позиция Бухарина и Пятакова в случае своего торжества усилила бы недоверие прежде угнетенных наций к компартии и пролетариату. Ленин показал, как, несмотря на всю свою «левую» фразеологию, гг. Бухарин и Пятаков фактически сбиваются на оппортунизм, представляя в замаскированной форме великорусский шовинизм. Весьма характерно для «левого» коммуниста Бухарина, что на XII съезде партии он впадает в противоположную крайность по национальному вопросу, пытаясь «смазать» значение и опасность местного шовинизма. Бухарин «переметнулся» на открыто правую позицию, чудовищно извращал национальную политику. Лидер «левых» стал на защиту грузинских шовинистов и заявил в своей речи на съезде, что пролетариат Великороссии должен «поставить себя в неравное положение в смысле еще больших уступок национальным течениям»{15}.

Вместе с троцкистом Раковским (не случайная компания!) Бухарин предлагал выкинуть из сталинской резолюции по национальному вопросу пункт о борьбе с местным шовинизмом. Мотивирует он это тем, что всякие разговоры о борьбе с местным шовинизмом «потопят основной вопрос» о борьбе с великорусским шовинизмом. Отмечая «покаянное настроение» т. Бухарина, годами отрицавшего право наций на самоопределение, и возражая ему, т. Сталин подчеркивал необходимость борьбы на два фронта в национальном вопросе, «ибо без этой двухсторонней борьбы никакой спайки рабочих и крестьян, русских и национальных, не получится». «Тов. Бухарин не понял сути национального вопроса», — заявляет далее т. Сталин. — Бухарин не понял особых обязанностей пролетариев господствовавшей прежде нации и обязанностей пролетариев или коммунистов наций ранее угнетенных. На русских коммунистов возлагается обязанность борьбы с русским шовинизмом, нерусские коммунисты должны бороться с местным шовинизмом. Та и другая борьба представляют собою две стороны одного и того же явления. Как и в других вопросах, Бухарин механически подошел к разрешению национального вопроса, не усвоив сущности диалектического процесса единства противоположностей, лежащего в его разрешении.
Оппортунистичность и мелкобуржуазность позиции Бухарина и Раковского проявились в необычайном еще раздувании значения национального вопроса, из-за чего они проглядели «вопрос социальный — вопрос о власти рабочего класса», — как указывает т. Сталин{16}. В противоположность этой позиции группы товарищей, во главе с Бухариным и Раковским, Сталин подчеркивает, что «основой всей нашей работы является работа по укреплению власти рабочих, и после этого только встает перед нами другой вопрос, вопрос очень важный, но подчиненный первому — вопрос национальный»{17}. Для Бухарина было не впервые такое усиленное подчеркивание значения национального вопроса. Во время брестской дискуссии «левые коммунисты» тоже, как известно, ставили интересы самоопределения нескольких наций выше интересов диктатуры пролетариата{18}. Характерно также, что как в период Бреста, так и на XII съезде установка Бухарина пользовалась полной поддержкой троцкистов (в частности Раковского на XII съезде). Правые и «левые» уклонисты в общеполитическом отношении беспрерывно переплетаются с уклонистами в национальном вопросе. Стык правых и «левых» оппортунистов в одинаковой степени происходит на почве и великодержавного шовинизма и местного национализма. Бывший троцкист Ваганян выступает поборником великорусского шовинизма по вопросу о развитии национальной культуры. Троцкист Раковский солидаризируется с Бухариным на почве местного шовинизма. Грузинские уклонисты на XII съезде встретили поддержку со стороны т. Бухарина, а затем пошли за Троцким. Правооппортунистические ошибки т. Червякова были связаны с ошибками в национальном вопросе с косвенной поддержкой им уклона к местному национализму (в белорусской компартии). Можно привести сколько угодно еще примеров подобного беспринципного переплетения правых и «левых» оппортунистов в национальном вопросе.

Борьба партии с уклонами в национальном области неразрывно связана с борьбой партии со всякими уклонами от генеральной линии, с борьбой с оппортунизмом во всех и всяческих формах. Уклоны в национальном вопросе содействуют развитию буржуазного национализма, ведут к явному извращению ленинской национальной политики в теории и на практике. «Буржуазный национализм и пролетарский интернационализм — вот два непримиримо враждебные лозунга, соответствующие двум великим классовым лагерям всего капиталистического мира и выражающие две политики (более того: два миросозерцания) в национальном вопросе»{19}. Перед партией стоят еще большие задачи в области национального вопроса. Политика пролетарского интернационализма требует ликвидации фактического национального неравенства, развития национальных культур, развития промышленности в отсталых национальных районах Востока, усиления борьбы с националистическими уклонами и с примиренчеством к ним. Генеральная линия партии может быть осуществлена лишь при решительном проведении национальной политики, именно при широком развитии национальных культур народов СССР. Рост пролетариата на окраинах создает настоятельную нужду в национальных кадрах, кадрах из местных национальностей. Социалистическая переделка деревни в национальных районах требует широкой культурно-политической работы на родном языке. Победоносное социалистическое строительство требует правильного разрешения национального вопроса во всей его широте и борьбы с национал-уклонистами, задерживающими социалистическую стройку. Борьба партии на два фронта и против примиренчества в национальном вопросе и в первую очередь с великодержавным уклоном как главной опасностью на данном этапе — есть необходимое условие для осуществления генеральной линии партии в период социалистической реконструкции народного хозяйства.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

1.Сталин, Политотчет ЦК XVI съезду ВКП(б). Стенотчет съезда, стр. 54.
2.Л.Каганович, Доклад на XVI съезде ВКП(б). Стенотчет съезда, стр. 77.

3.И.В.Сталин, Политотчет ЦК XVI съезду ВКП(б). Стенотчет съезда, стр. 54. Курсив Сталина.

4.И.В.Сталин, Политотчет ЦК XVI съезду ВКП(б). Стенотчет съезда, стр. 55. Курсив Сталина.
5.Там же, стр. 56. Курсив Сталина.
6.Из резолюции по отчету ЦК. Стенотчет съезда, стр. 716.
7.Стенотчет VIII съезда партии, стр. 91.

8.Приведено в речи Икрамова на XVI съезде партии. Стенотчет съезда, стр. 219.

9.Из речи т. Ярославского на XVI съезде партии. Стенотчет съезда, стр. 338.

10.Н. Попов, Национальная политика партии в период социалистической реконструкции, «Правда» от 31 октября 1929 г.
11.Сталин, речь нa IV национальном совещании в 1922 г.

12.В.И.Ленин «О карикатуре на марксизм и об “империалистическом экономизме”», ПСС, 5-е изд., т. 30.
13.Протоколы Петроградской общегородской и Всероссийской конференции РСДРП(б) в апреле 1917 г., стр. 136. или В.И.Ленин «Речь по национальному вопросу 29 апреля на Седьмой (апрельской) Всероссийской конференции РСДРП(б), ПСС, 5-е изд., т. 31. стр. 432–437.

14.Стенотчет VIII съезда, стр. 45.
15.Стенотчет XII съезда, стр. 562.

16.Стенотчет XII съезда, стр. 596.
17.Там же.
18.См. об этом выше, в главе о «левых» коммунистах.

19.В.И.Ленин «Критические заметки по национальному вопросу», ПСС, 5-е изд., т. 24.

12.ПРАВО-«ЛЕВЫЙ» БЛОК СЫРЦОВА–ЛОМИНАДЗЕ

Если после XVI съезда партии наступило на короткий срок затишье во внутрипартийной борьбе, то она с новой силой вспыхивает осенью 1930 г. Причиной активизации правых оппортунистов и их «левых» союзников послужили очередные сезонные трудности: затруднения в продовольственном снабжении, денежном обращении и, наконец, трудности, связанные с недостатком квалифицированных кадров. Наши трудности, в отличие от трудностей в капиталистическом мире, «являются не трудностями упадка или трудностями застоя, а трудностями роста, трудностями подъема, трудностями продвижения вперед» (Сталин). Эти трудности, связанные с самим ростом социалистического строительства и преодолеваемые в процессе самой социалистической стройки, вызывают все же шатания кое-где в рядах партии. Трудности эти и вызывают оживление со стороны оппортунистов, впадающих в панику перед ними и в свою очередь старающихся спекулировать на них. Если лидеры правых продолжают еще тактику отмалчивания, то заговор молчания нарушают их ближайшие соратники. Побуждаемые требованиями своих ячеек Слепков, Марецкий, Айхенвальд и другие представители бухаринской школы молодых выявили наконец свое отношение к правой оппозиции и выступили если не с открытой, то во всяком случае с косвенной защитой правого уклона, в лице т. Бухарина, в то время продолжавшего еще упорно молчать.

Разоблачение двурушнической позиции правых, в особенности Рютина, ближайшего соратника Угланова, со всей яркостью подтвердило правильность указания XVI съезда партии на то, что «оппортунисты всех мастей, особенно правые, применяют новый маневр, выражающийся в формальном признании своих ошибок и в формальном согласии с генеральной линией партии, не подтверждая свое признание работой и борьбой за генеральную линию, что на деле означает только переход от открытой борьбы против партии к скрытой или выжидание более благоприятного момента для возобновления атаки на партию». Правые в действительности продолжали фракционную работу и после съезда партии, ведя свою работу только двурушнически. Двурушническое поведение Рютина вызвало негодование всей партии, настолько оно выделялось своим лицемерием и наглым обманом партии. Когда-то один из руководителей московской организации, пытавшийся противопоставить ее ЦК, Рютин вскоре признает свои ошибки, заявляет о полном согласии с генеральной линией партии и о разрыве с правыми уклонистами. В продолжение чуть ли не года, если не считать отдельных прорывов у него в редактировании «Красной звезды», Рютин соблюдал полную лояльность по отношению к генеральной линии партии, голосовал за нее и даже выступал в защиту ее. Скрыто же он вел борьбу с партией, обрабатывая и пытаясь привлечь на свою сторону членов партии, не бывших прежде правыми уклонистами. «Обработку» отдельных коммунистов он старался вести в одиночку, с глаза на глаз, чтобы в случае провала не было улик в лице свидетелей. Он принимал при этом меры к подготовке своих кадров на предприятиях. Основная задача правых уклонистов состояла, по Рютину в том, чтобы свергнуть руководство, возглавляемое т. Сталиным. Рютин и стал подготовлять почву для заключения блока с троцкистами, предварительно высказываясь о правоте линии и поведения Троцкого. Блок замышлялся примерно на таких условиях: правые принимают троцкистскую оценку внутрипартийного режима, троцкисты принимают экономическую платформу правых.

Рютин был пойман с поличным, когда во время своего отпуска в Кисловодске он натолкнулся на собеседника, не поддавшегося обработке. Тогда вскрылось полностью двурушничество и лицемерие этого жалкого политикана, пользовавшегося своим положением в партии для взрыва ее изнутри. Двурушник Рютин был исключен немедленно из рядов ВКП(б). Вскоре был раскрыт уже оформленный блок правых с «левацкими», полу-троцкистскими элементами. Разоблаченный блок Сырцова—Ломинадзе по своему двурушничеству и обману партии представляет собой нечто выходящее из ряда вон. Уже порядочное время, резко расходясь с линией партии, тт. Сырцов, Ломинадзе, Шацкий и другие голосовали и выступали всюду за линию партии и, обманув доверие партии, даже попали в руководящие органы: Сырцов и Ломинадзе в ЦК партии, Шацкий — в ЦКК. Сырцов прошел даже в кандидаты Политбюро. Колебания т. Сырцова начались с первых наших затруднений в 1930 г. еще во время прорывов в промфинплане в I квартале истекшего хозяйственного года Сырцов выпускает брошюру «О наших успехах, недостатках и задачах», навеянную паническими страхами перед прорывами и представляющую собою явно паническую оценку текущего момента. 20 сентября 1930 г. на заседании Политбюро, при обсуждении финансового вопроса, он давал вновь паникерскую оценку хозяйственного положения страны. При косвенной поддержке т. Рыкова он проповедовал тогда по существу буржуазную программу «свободного товарооборота». Еще раньше (30 августа) на объединенном заседании СНК и ЭКОСО РСФСР им была произнесена явно капитулянтская речь по докладу Госплана «О контрольных цифрах на 1930/31 г.». Отпечатанная в количестве 10 тыс. экземпляров в виде брошюры и разосланная по разным концам страны, речь Сырцова явилась своего рода фракционным манифестом организованной им группировки.
Сырцов в то время уже образовал свой фракционный подпольный центр, в который входили Нусинов, Каврайский, Гальперин, А. Курс и др. Группа Сырцова имела регулярные подпольные собрания, установила свою фракционную дисциплину и конспирацию. Было определенно условлено в случае провала никому никаких показаний не давать. На своих собраниях группа обсуждала все основные вопросы политики, а также внутрипартийное положение. Кандидат в члены Политбюро т. Сырцов делал специальные доклады на собраниях этой группы о заседаниях Политбюро, сообщал секретные решения ПБ и ЦК, демагогически притом извращая их смысл и содержание.

Рядом с этой группировкой существовала имевшая большую давность происхождения «левацкая» группировка Ломинадзе–Шацкина. Верхушка этой подпольной группировки состояла из Ломинадзе, Кострова, Шацкина, Резника и других лиц. К этой группе примыкали Чаплин и многие другие «леваки» Закавказья. Группировка Ломинадзе возникла, по-видимому, задолго еще до XVI съезда партии. На XVI партконференции Ломинадзе, Шацкин, Костров выявили свои расхождения с линией партии по отдельным вопросам, потом наружно выправились, но сохранили во всяком случае свою групповую замкнутость. К осени «леваки» вновь зашевелились в связи с возникшими затруднениями в стране. Начинаются обычные шатания оппортунистов, колебания, панические настроения. Панику обнаруживает Ломинадзе, заявлявший, что мы идем к большому кризису, и руководство будто бы не сумеет справиться с трудностями. В беседе с Авербахом Шацкин заявляет, что «левакам» надо активизироваться, чтобы выйти из кризисного состояния. Уже во время съезда начались попытки объединения обеих групп — правооппортунистической группы Сырцова и полу-троцкистской, «левацкой» группы Ломинадзе—Шацкина. Обе группы установили меж собою связь и вступили в блок для совместной подпольной фракционной борьбы против генеральной линии партии. С первых дней своего существования блок повел предательскую, двурушническую тактику по отношению к партии. Фракционеры установили «легальные» и нелегальные методы борьбы с партией. Пользуясь своим положением в правительстве и в партии, они использовали легальные возможности для подрывной работы против партии. Так было при напечатании и распространении речи Сырцова о контрольных цифрах и Обращения Закавказского краевого комитета ВКП(б) ко всем партийным организациям, районным партконференциям, членам партии Закавказья. Последнее должно было служить своего рода дополнением к известному обращению ЦК от 3 сентября. В действительности, составленное Ломинадзе, оно явилось документом против линии партии.

Как двурушнически вели себя участники и организаторы блока, можно видеть, из того хотя бы, что на XVI съезде т. Сырцов выступил с речью, направленной в защиту генеральной линии партии, в то же самое время имея свой фракционный центр, вел переговоры о блоке с Ломинадзе и лично сам и через Нусинова. Ломинадзе продолжал скрывать свои расхождения с партией и свою фракционную работу даже после полного разоблачения деятельности право-«левацкого» блока. Будучи разоблачены, фракционеры пытались было отрицать наличие у них какой бы то ни было фракционной группировки. Если т. Сырцов еще делал уклончивые признания, то сплошным враньем были показания Ломинадзе, Шацкина и в особенности — на первых порах, правда, — показания Нусинова, Каврайского, Гальперина. Вызванные в ЦКК непосредственно с фракционного совещания Гальперин, Каврайский, Нусинов решительно отвергали наличие какой-либо группировки среди них, вели себя явно не по партийному, держались по отношению к партийным органам как люди из чуждого, враждебного лагеря. Они были немедленно исключены из партии. Обсудив фракционную деятельность лидеров нового антипартийного блока, ЦК и ЦКК постановили исключить из состава ЦК гг. Сырцова и Ломинадзе, а т. Шацкина — из ЦКК. Платформа, на которой сложился блок, махрово правооппортунистического характера, лишь обшитая «левыми» лохмотьями. Она по всем основным вопросам совпадает с платформой правого уклона. Сырцов, Ломинадзе и пр. капитулируют перед трудностями развернутого наступления социализма по всему фронту. Временные затруднения в продовольственном деле, в денежном обращении перерастают в их испуганном воображении во всеобщий продовольственный и финансовый кризис. Известные затруднения в разрешении проблемы животноводства рассматриваются ими как катастрофическое положение. Современное состояние животноводства характеризуется Сырцовым, например, как «катастрофическое сокращение животноводства». По словам Сырцова, его «очень смущало положение с животноводством». Подобно тому, как для правых уклонистов центральным пунктом колебаний был вопрос о зерновых совхозах, таким отправным пунктом для участников нового блока явился вопрос о животноводческих совхозах. Безнадежным пессимизмом, паникой проникнута оценка лидерами блока современного этапа социалистического строительства. Ломинадзе «сомневается», вступили ли мы уже в период социализма и снят ли где-либо (даже в промышленности) вопрос «кто кого».

Никаких отрадных перспектив не видит и Сырцов: «Наблюдается какой-то упадок энергии, почти что прострация, отсутствует инициатива»{1}. Такова его общая оценка текущего момента. Для Сырцова предстоящий третий год пятилетки, решающий год социалистической стройки, представляется лишь только «годом решительного исправления допущенных ошибок»{2}. Он возражает против нашей преувеличенной будто бы оценки планового начала в народном хозяйстве. Сырцов определенно заявляет о росте удельного веса частника: «Движение цен и рост удельного веса частника — эти факты говорят о значительности тех областей, которые еще недостаточно охвачены нашим плановым воздействием»{3}. Это тот же мотив о силe рыночной стихии, что и у всех правых уклонистов. Особенно ничтожно будто бы влияние планового начала в деревне. Оказывается, по Сырцову, «даже крестьяне, которые вошли в колхоз, сплошь и рядом бунтуют против плановых начал пролетарского государства»{4}. Понятно отсюда, как сильна отмечаемая им «бесплановая крестьянская стихия». Сырцов без всяких обиняков отвергает преобладание социалистического сектора в народном хозяйстве, лишая реальной базы построение социализма.
По существу — «новейшая» оппозиция против новых лозунгов партии на современном этапе. В своем заявлении в ЦКК Сырцов пишет, что хотя он и был согласен со Сталиным, когда тот выступал на конференции аграрников-марксистов с лозунгом ликвидации кулачества как класса, но считал, что это не было подготовлено. Это — старый прием оппортунистов всех мастей признавать на словах согласие с линией партии, но только с разными оговорками. Как известно, «оппортунист по самой своей природе уклоняется всегда от определенной и бесповоротной постановки вопроса… вьется ужом между исключающими одна другую точками зрении» (Ленин).

Лидеры право-«левого» блока, правые и «левые» в одинаковой степени, обнаруживают неверие в колхозное строительство. Сырцов, например, всячески преуменьшает реальное экономическое значение колхозов. Он утверждает, что «многие колхозы строятся пока вне производственных процессов»{5}. Крестьян толкает будто бы в колхоз стихия разнузданных потребительских настроений. Подводя итоги коллективизации за истекший год, он очень осторожен в оценке ее результатов, многозначительно заявляя, что «процент колхозов имеет для нас значение в том случае, если за ним стоят производительные силы, организованные на новых началах». Задачей партии он выдвигает «создать стимулы, которыми реальный человеческий материал будет закрепляться в коллективизации». Вот почему, по Сырцову, предстоящий «год в отношении коллективизации будет проверочным годом»{6}. В оценке партии третий год пятилетки будет решающим и в коллективизации; от успехов коллективизации в этом году зависит завершение пятилетки коллективизации в четыре года. Для Сырцова третий год будет лишь «проверочным годом». Оппортунистическая оценка наших успехов и достижений, совершенно очевидных даже для наших классовых врагов, как Ллойд-Джордж и др., вызывает у Сырцова сомнение в реальности наших темпов социалистического строительства. Говоря о «провалах III и IV кварталов», Сырцов необычайно преувеличивает значение имевших место прорывов, заявляя, что провалы эти «чрезвычайно затрудняют успешное развертывание нашего народного хозяйства в будущем году». Прорывы эти, по словам Сырцова, вызывают колебания кое у кого, «некоторые склонны делать неправильный вывод, что очевидно должна пойти речь о нереальности темпов, проводимых партией, и значит о какой-то ревизии основных установок»{7}.

Хотя Сырцов отвергает правильность подобных выводов, но самая постановка вопроса не лишена определенного смысла, тем более что он сам подчеркивает обоснованность и серьезность подобных выводов. «Целый ряд весьма тревожных симптомов в нашем хозяйстве, — пишет он, — резкое обострение отдельных пропорций как будто на первый взгляд делают законными эти сомнения». Мимоходом Сырцов все же предлагает свернуть темпы капитального строительства. «Очевидно необходимо не разбрасываться, сузить фронт строительства, концентрировать усилие на главном, на первоочередном. А из этого вытекает, что нужно отнестись с величайшей настороженностью к чересчур широким заявкам на будущий год»{8}. Основной вывод брошюры Сырцова, хотя определенно не формулированный им самим, вполне очевиден, и сводится к отказу от развернутого наступления социализма по всему фронту, от большевистских темпов индустриализации, — иначе мы «не справимся ни с зарплатой и снабжением рабочих, ни с финансовыми кризисами». Этот вывод уже без всяких обиняков делает «левый» Ломинадзе. Целиком солидаризируясь с критической частью брошюры Сырцова, он отмечает отсутствие в брошюре лишь вывода и сам его делает, заявляя, что «совершенно правилен поворот внимания к рабочему снабжению, сужение фронта капитального строительства».
Коренная причина наших прорывов заключается, по Сырцову, в неумении правильно работать, в отсутствии предвидения. Мы ведем работу «рывками», «толчками», без всякого предварительного обдумывания мероприятий. «Организационная бестолковщина» характеризует методы нашей хозяйственной и всякой другой работы. В результате полного отсутствия предвидения «мы самотеком и довольно слепо и неорганизованно въехали в область таких явлений, которые сейчас являются предметом тревожного обсуждения всей страны и в частности достаточно интенсивно, хотя и неправильно, обсуждаются в очередях»{9}. Вслед за правыми уклонистами Сырцов и Ломинадзе все затруднения наши — в продовольственном снабжении или в денежном обращении и т. д. — связывают лишь с нашими ошибками или недостатками, «неполадками» аппаратного характера, упуская из виду напряженность обстановки, в которой протекает социалистическое строительство в условиях обостренной классовой борьбы. Критика отдельных недостатков нашего госаппарата переходит у них в общую критику пролетарского государства. В самой системе советской власти царит безудержный бюрократизм, «жесточайший бюрократизм, — говорит Сырцов, — разъедающий работу во всех отраслях, ограничивающий размах творческих сил рабочего класса»{10}. Бюрократизм заложен в основе советского механизма. «Чуть ли не каждая положительная творческая идея рабочего класса обязательно через некоторое время получает в порядке какого-то автоматизма извращение, расхолаживающее рабочие массы»{11}.

Гниль, следовательно, в самом строении советской системы, и борьба с бюрократизмом объявляется чуть ли не безнадежной. «Известно, что иногда у нас сама борьба с бюрократизмом превращается в добавочный фактор бюрократизма»{12}. «Левак» Ломинадзе не уступает правому Сырцову в хлестких выражениях по адресу госаппарата. В известном «Обращении ЗКК ВКП(б)» он заявляет: «Вопиющий бюрократизм, безответственность, отрыв от масс, барско-феодальное отношение к нуждам и интересам рабочих и крестьян, игнорирование и извращение директив партии и махровый оппортунизм царят еще во многих наших советских учреждениях»{13}. Такая злостная критика советских порядков переходит в меньшевистскую клевету на наш аппарат, в троцкистскую клевету о «перерождении» Советского государства. При всех своих недостатках наш госаппарат служит целям диктатуры пролетариата, является орудием для подавления эксплуататорских классов. В своей демагогии «леваки», впрочем, не останавливаются перед обвинением нашего аппарата в обслуживании классовых врагов. В том же «Обращении ЗКК ВКП(б)» мы встречаемся с такой огульной характеристикой госаппарата: «В обстановке обостренной классовой борьбы, в сложных политических и экономических условиях многонационального Закавказья бюрократизм и оппортунизм в нашем государственном аппарате являются оружием в руках классового врага, преградой на путях борьбы за социализм»{14}. Лидеры новоиспеченного блока обвиняют и партийные организации в пассивности и равнодушии к вопросам, связанным с улучшением положения рабочих. «Этот план (план повышения реальной зарплаты. — М. Г.) не выполнен, — заявляет Ломинадзе, — не вследствие объективных затруднений, а на девять десятых благодаря преступному бюрократизму в работе снабженческих… и кооперативных организации, благодаря бездействию в области улучшения рабочего снабжения и быта со стороны значительной части наших хозяйственных и профработников… и, наконец, благодаря нетерпимому равнодушию и пассивности ряда партийных организаций к вопросам рабочего снабжения»{15}. Для улучшения положения рабочих Ломинадзе ставит задачей «немедленно добиться перелома в отношении партийных и других организаций к вопросам рабочего снабжения, к повседневным культурно-бытовым нуждам рабочих»{16}.

Чудовищный бюрократизм налагает, по заявлению лидеров блока, следы на все проявления общественной и политической жизни страны. Очковтирательство, фальшь и фальсификация подавляют всячески самодеятельность ценных групп рабочих и хозяйственников, сковывают полезную энергию рабочих-специалистов. «Бюрократический самотек часто торжествует в ущерб хозяйству» (Сырцов). В соцсоревновании, в ударничестве, во встречном промфинплане — во всех этих проявлениях величайшего энтузиазма рабочих масс Сырцов и Ломинадзе видят главным образом, если не исключительно, фальшь и обман. Оба лидера считают основной задачей партии разоблачать лжеударннчество и показное, мнимое участие в соцсоревновании. Призывая поддерживать движение рабочих за встречный промфинплан, Ломинадзе более всего озабочен, чтобы «всемерно охранять эту новую форму активности масс от опошления, от штампа, от безответственной игры в цифры»{17}. По словам т. Сырцова, казенным оптимизмом охвачены не только административные и хозяйственные работники, порою заражаются им и рабочие массы. Как один из выразительных примеров очковтирательства, Сырцов приводит сообщение нашей печати, что Сталинградский тракторный завод пущен раньше установленного срока и что им выпущен к XVI съезду первый трактор. «Этот тракторный макет стоит любой потемкинской деревни. Если потемкинской деревней надо было кому-то угождать, то я не знаю, на что рассчитывали администрация и общественные организации, когда они шли на такую фальсификацию, на обман общественною мнения рабочих масс»{18}. Жалкие демагоги из «лево»-правого блока не видят громадных успехов в деле организации и развертывания социалистического соревнования и того коренного поворота, который произошел во взглядах на труд, превращая его в «дело чести, дело славы, дело доблести и геройства» (Сталин). Весь Советский союз охвачен социалистической стройкой, а для демагогов сообщение о трудовом энтузиазме является лишь одним очковтирательством.

В своих нападках на советский аппарат, на господствующие будто бы у нас бюрократические порядки лидеры «новейшей» оппозиции прикрываются рабочелюбием. Как известно, ни одна оппозиция в прошлом не обходилась без показного, крикливого «рабочелюбия». Вопреки громадной работе, проводимой партией по повышению материального и культурного уровня жизни рабочих масс, Сырцов и К видят лишь одно ухудшающееся положение рабочих. для Сырцова «в этой области имеется большое неблагополучие, главное, нарастающее»{19}; для Ломинадзе «одним из наиболее серьезных является прорыв в осуществлении плана повышения реальной заработной платы промышленных рабочих Закавказья»{20}. Ухудшением рабочего снабжения и понижением реальной заработной платы они объясняют текучесть рабочих на шахтах и предприятиях. На самом деле эта текучесть объясняется тем, что наши хозяйственники не приспособились еще к новым задачам хозяйственного строительства, к новой обстановке, вызванным бурным ростом социалистического строительства. Не отрицая значения для закрепления рабочих за предприятием еще дальнейшего улучшения снабжения и жилищных условий, необходимо признать, что причины текучести коренятся «в неправильной opгaнизации зарплаты, в неправильной тарифной системе, в «левацкой» уравниловке в области зарплаты» (Сталин){21}. «Рабочелюбцы» Сырцов, Ломинадзе не стесняются в выборе мрачных красок для описания тяжелого положения рабочего класса. В стиле мясниковщины или современных идеологов буржуазной реставрации они рисуют безотрадное положение рабочих в СССР.

Наши хозяйственные и кооперативные органы пользуются всячески нетребовательностью рабочих и ставят их в положение худшее в сравнении с положением свиней. Существующая у нас «централизация и “плановость” приводят к тому, что не только люди, но и свиньи во многих местах поставлены в очередь за кормом, а cвиньи в этом отношении гораздо более требовательны»{22}. В вопросе реальной заработной платы лидеры право-«левого» блока скатываются на путь сплошной демагогии, применяя буржуазные пли меньшевистские методы исчисления заработной платы в Советском союзе. Реальная заработная плата рабочего у нас складывается из ряда элементов, как это указал т. Сталин на XVI съезде партии. В нее входят, помимо зарплаты в тесном смысле слова, еще и соцстрах, и отчисления на улучшения быта рабочих, и жилищное строительство. С учетом всех этих факторов реальная зарплата рабочих СССР выросла в отношении довоенного уровня до 167%. Громадную роль в улучшении положения рабочего класса играет еще ликвидация безработицы, поскольку увеличивается количество работающих в семье рабочего. С ростом социалистического сектора в народном хозяйстве падает доля эксплуататорских классов в народном доходе, удельный вес рабочего класса безостановочно возрастает. В капиталистических странах доля эксплуататорских классов составляет около 50% всего народного дохода, а в СССР доля эксплуататорских классов в 1929/30 г. — менее 2%. Очевидно все возрастающий народный доход идет на улучшение материального и культурного положения рабочего класса. Партия не скрывает недостатков в материально-бытовом положении рабочего класса, связанных в настоящее время с вопросами рабочего снабжения. Задача поднятия реальной заработной платы упирается в работу нашей кооперации и Наркомснаба, которая признана неудовлетворительной декабрьским пленумом ЦК и ЦКК 1930 г. Тов. Сталин еще на XVI съезде резко квалифицировал недостатки нашей кооперации, отметив в частности, что кооперация, не снижая розничных цен, «действует в данном случае не как социалистический сектор, а как своеобразный сектор, зараженный неким нэпманским духом».

«Рабочелюбцы» Сырцов и Ломинадзе отмечают однако основной недостаток кооперации в том, что она торгует по слишком низким ценам. В качестве главной директивы для кооперации, как и для госторговли, Сырцов выдвигает: «Нам нужно жестко проводить принцип учета себестоимости и обеспечение рентабельности». Старое троцкистское требование повышения цен получает в платформе блока даже троцкистскую мотивировку. Сырцов пишет, что при низких ценах «частник слизывает разницу между государственной и своей торговлей». Осуществленные на практике требования блока — повышение цен на промтовары и реализация принципа рентабельности — привели бы только к ухудшению положения рабочего класса. Повышение цен привело бы, во-первых, к понижению реальной заработной платы, во-вторых, — к необходимости повышения заготовительных цен на важнейшие сельскохозяйственные продукты и, наконец, привело бы к ухудшению нашей денежной системы. Партия на практике борется за дальнейшее улучшение положения рабочего класса, развертывает большую работу по коренному улучшению рабочего снабжения (создание фондов рабочего снабжения, закрытые распределители, коренное изменение всей системы потребительской кооперации и т.д.). Правые и «левые» фразеры могут разводить лишь беспредметную критику, а предлагаемые ими меры, в случае реализации, только ухудшили бы положение рабочего класса. Картина «зажима» в учреждениях дополняется у капитулянтов описанием «зажима» во внутрипартийных отношениях. И здесь вожди «новейшей» оппозиции неоригинальны и повторяют старые зады троцкистов и других оппозиций. Нет будто бы действительной самокритики и внутрипартийной демократии, не обеспечена выборность руководящих партийных органов. Только задачей будущего выставляют правые и «левые» капитулянты широкое развертывание самокритики и внутрипартийной демократии в нашей партии и обеспечение действительной выборности руководящих партийных работников.

Подобно троцкистам, клевещут правые и «левые» фракционеры на партийные кадры. Беспринципная групповщина, имевшая место недавно в закавказской организации, могла мозникнуть, по словам Ломинадзе, только на основе низкого идейного политического уровня партийных кадров». Он же подчеркивает «ослабление связи руководящих партийных работников с партийными низами и рабочими массами»{23}. «Мы все на одну-две головы ниже задач, выдвигаемых жизнью», — заявляет в свою очередь т. Сырцов. Не новы обвинения лидеров блока по адресу ленинского руководства партии, которое они выставляют виновником всех прорывов и недостатков.

Руководство виновно в отсутствии предвидения, виновно в том, что мы «фаталистически плетемся в хвосте событий», что «бюрократическое реорганизаторское прожектерство» создает одну «бюрократическую суетню» и «организационную бестолковщину». Руководство в партии Сырцов квалифицирует как «замкнутое руководство» и считает задачей партии «повысить известным образом контроль партии над руководством, ликвидировать замкнутость». Ломинадзе обвиняет руководство в «эмпиризме», называет его «эмпирическим» руководством. На своих фракционных собраниях участники блока отзывались о ленинском руководстве как о «руководящей группе Сталина», говорили о смене руководства. При этом дело не обходилось без повторений всякого рода троцкистских и правоуклонистских лживых измышлений по адресу руководства во главе с т. Сталиным. Лидеры «лево»-правого блока, как и троцкисты и правые уклонисты, клевещут на партию, отрицая или замазывая решительное развертывание всей партией самокритики и внутрипартийной демократии. Партийная жизнь за последние два года дает наглядное представление о выполнении на практике ленинских принципов внутрипартийной демократии и самокритики. События в бакинской, ленинградской, московской и других организациях показали на практике осуществление и большевистской самокритики и большевистское исправление допущенных ошибок. Усиленное выдвижение новых кадров в парторганах, радикальное обновление состава бюро ячеек и секретарей и рост активности масс в перевыборной кампании партийных органов служат наглядным опровержением всей лживости измышлений правых и «левых» оппортунистов о существующем будто бы «зажиме» внутри партии и «замкнутости» или «эмпиризме» руководства.

В основном платформа блока сводится к отказу от взятых темпов индустриализации и совхозно-колхозного строительства. Если Бухарин в «Заметках экономиста» говорил, что из «кирпичей будущего» нельзя строить социализм, то Сырцов делает аналогичное заявление, провозглашая, что нельзя развертывать социалистическое строительство в «расчете на идеальные кадры». Кадры и служат для Сырцова одним из лимитов в социалистическом строительстве. Признавая на словах генеральную линию партии, лидеры «новейшей» оппозиции в действительности не верили в социалистическое строительство. Ожидая небольших результатов от третьего года пятилетки, который будет только «годом исправления допущенных ошибок», заявляя про нашу «переоценку сил рабочего класса», они выражали сомнение не только в реальности наших темпов, но и в самой возможности социалистического строительства. Сама база социалистической реконструкции сельского хозяйства у них сводится на нет, поскольку в колхозах они видят только «производственную апатию и производственный нигилизм» (Сырцов). В год великого перелома, в момент величайшего трудового энтузиазма Сырцов отмечает у «значительной части крестьянства ослабление стимулов к труду». Середняк, вошедший в колхоз, не является, таким образом, в его оценке опорой советской власти и активным участником социалистической стройки. Сырцов клевещет и на рабочий класс, заявляя, что рабочие предпочитают вместо работы на предприятиях заниматься спекулятивной перепродажей товаров на рынках. Такое же отрицание реальной базы социалистического строительства проявляют и «леваки» вместе с Ломинадзе, когда заявляют, что середняк, вошедший в колхоз, сохраняет свою природу неизменной и не может являться вместе с остальными колхозниками опорой советской власти в деревне. Несмотря на всяческие увиливания лидеров блока, необходимо признать, что у блока была своя линия, линия по существу правого уклона. Платформа блока Сырцова—Ломинадзе, как было уже указано, махрово оппортунистического характера с разными «левыми» оговорочками и гримасами. Нельзя не обратить внимания и на такое, вряд ли случайное, совпадение. речь и брошюра т. Сырцова приноровлены к третьему году пятилетки, точнее, к повороту к нему, и связаны с обсуждением контрольных цифр. «Заметки экономиста» Бухарина написаны также на переломе, но только на повороте к первому году пятилетки и тоже связаны с обсуждением контрольных цифр. Для оппортунистов характерна растерянность и паникерство при всяком повороте, требующем нового напряжения сил.

Общие мотивы программы Сырцова—Ломинадзе с платформой Бухарина, а также Троцкого: «Заработная плата падает, рабочую инициативу душат, рабочие бегут с собраний и самих заводов» («голосуют ногами» по выражению Сырцова и Троцкого). Во всем социалистическом строительстве, в развернутом наступлении по всему фронту капитулянты видят лишь одну «бюрократическую суетню», только «бюрократическое реорганизаторское прожектерство», одно сплошное очковтирательство и авантюризм. «Леваки», обвиняющие руководство партии в «эмпиризме», а недавно еще в сочувствии к партийному болоту, возводившие на ленинское руководство поклеп в обывательщине, сами погрязли в болоте по уши, показали себя настоящими обывателями и эмпириками. Все «доводы» Сырцова, Ломинадзе идут от пересудов, всяких кривотолков, это — рассказы или удостоверения какого-то американского инженера или какого-то студента с его записной приходной книгой и т. д. Право-«левацкий» блок повторяет зады прежних оппозиций и мало что нового по содержанию внес в историю борьбы оппозиций и уклонов в нашей партии. Новым является формальное объединив «левацких» элементов с правыми. В прежних оппозиционных блоках, например в троцкистско-зиновьевском, затушевалось участие правых, как например участие Оссовского или бакинской группы «рабочей оппозиции». Другой особенностью нового блока является то, что и правый оппортунизм не брезгует теперь «левизной». Критическая часть брошюры Сырцова является таким «левым» лоскутком в ее общей правооппортунистической платформе. На современном этапе даже правый оппортунизм вынужден сейчас прибегать к «левой» фразеологии, как к «революционной маскировке», как «приманке, которая хотя бы внешним образом привлечет внимание рабочих и вселит в них доверие к оппозиции» (Сталин).

Третьей особенностью право-«левого» блока является двурушничество и авантюризм. Двурушничество, правда, и прежде применялось в тактике оппозиции, троцкистской или правой: у нового блока оно является постоянным методом в работе. Успехи партии на фронте социалистического строительства, успешная борьба с прежними уклонами и рост партии в борьбе с уклонами не дают теперь возможности фракционерам выступать открыто против генеральной линии партии. Уже после раскрытия блока, на объединенном заседании Политбюро и президиума ЦКК т. Ломинадзе не осмеливается например выступить против генеральной линии партии, но заявляет только, что он «часто говорил, что у нас совершенно правильная линия, но говорил об известном эмпиризме руководства». Двурушнический блок возглавлялся патентованными путаниками, уже имевшими опыт в фракционной борьбе против партии. Сырцов был когда-то троцкистом, а потом перекинулся к правым. В 1927 г. он рекламировал бухаринский лозунг «обогащайтесь» в несколько, правда, видоизмененной формулировке: «Крестьянину-середняку и мощному хозяйству, зажиточному, мы говорим: «Накопляй в добрый час…». Потом «лево»-правый Сырцов признал свои ошибки, но как сильны следы его прежних шатаний, показала его позднейшая линия. «Левая» компания — Ломинадзе, Шацкин и др. — еще меньше могла внушить доверие к себе. Шацкин побывал чуть ли не во всех оппозициях, начиная с «левых» коммунистов. Особенно часто и «последовательно» путался он с троцкистской оппозицией. Выдавая себя за «левака» в 1928 г., он одновременно говорил о широком ввозе хлеба из-за границы, иначе-де заготовки сорвут сев.
На XVI партконференции (апрель 1929 г.) Ломинадзе, Шацкин, Костров выступили с тремя декларативными требованиями: 1) импорт хлеба, 2) создание общесоюзной организации бедноты, «широких и массовых организаций бедноты»{24} и 3) введение Зиновьева и Каменева в руководящий центр партии. Известны их колебания летом 1929 г., их «левацкие» установки по вопросу о партийном болоте и обывателе, о праве на сомнение и т. д.{25} Впоследствии наши «леваки» признали свои ошибки, но насколько искренно — показывает как их участие в перегибах в колхозном движении, так и организация право-«левацкого» блока. Таким образом, и правые и «левые» лидеры «новейшей» оппозиции последовательно колебались на каждом повороте истории.

Но ни политическое ничтожество лидеров, ни полная изоляция блока от партийных кругов и рабочих масс не уменьшают важности борьбы, как с остатками блока, так и с новыми возможными вылазками или попытками возобновления блока со стороны правых и «левых» капитулянтов. Здесь важно иметь в виду не только численность группировки, а ее социальные корни. В фракционной работе двурушнического блока Сырцова—Ломинадзе выразилось давление мелкобуржуазной стихии на некоторые прослойки нашей партии, давление, усилившееся в период ликвидации кулачества как класса. Это мелкобуржуазное давление с кулацким оформлением, роднящее блок с правым уклоном, заставляет партию вести беспощадную борьбу с подобными проявлениями сопротивления отживающих классов. Нельзя недооценивать резервов право-«левацкого» блока, проявлений его на практике. дело участников ломинадзовской группировки Газганова, Крылова, ряд выступлений «леваков» (Ломакин и др.) в Краснопресненском районе и в других районах говорит о новом оживлении «леваков», идущих на беспринципные объединения с правыми. Правый оппортунизм является центром притяжения для «левых» уклонистов. Сила и значение право-«левацкого» блока, как и правого уклона, заключается «в силе мелкобуржуазной стихии, в силе напора на партию со стороны капиталистических элементов вообще, со стороны кулачества — в особенности» (Сталин). Новый блок отражает и настроения отдельных отсталых прослоек рабочего класса, не изживших потребительских или рваческих настроений. Вот почему борьба с рецидивами право-«левацких» объединений имеет важное принципиальное значение. Борьба с рецидивами право-«левого» блока является выражением все той же борьбы партии на два фронта и в первую очередь с правым уклоном как главной опасностью на данном этапе. Поведение лидеров право-«левого» блока инспирировано тактикой правых вождей. Право-«левацкие» группировки являются «наследниками правой оппозиции», возглавлявшейся тт. Бухариным и Рыковым. Идейное срастание блока с идеологами буржуазной капиталистической реставрации выразилось и в отдельных программных пунктах и в общей линии. Отказываясь от развернутого наступления социализма по всему фронту, пытаясь вести страну назад, к пройденным этапам, блок в случае своей победы повел бы к разоружению рабочего класса, к буржуазной реставрации. Не случайно право-«левый» блок получил полное оправдание и горячую защиту на страницах «Социалистического вестника» и в остальной белогвардейской и иностранной буржуазной печати.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

1.Сырцов, «К новому хозяйственному году», стр. 30.
2.Там же, стр. 31–32.
3.Там же, стр. 16.
4.Там же.

5.Сырцов, «О наших успехах, недостатках и задачах», стр. 32.
6.Сырцов, «К новому хозяйственному году», стр. 30.
7.Там же, стр. 4.

8.Сырцов, «К новому хозяйственному году», стр. 21.
9.Там же, стр. 4.

10.Сырцов, «К новому хозяйственному году», стр. 7.
11.Там же, стр. 8.
12.«Обращение ЗКК ВКП(б)», отд. изд. , стр. 21. Курсив наш. — М. Г.
13.Там же, стр. 21. Курсив текста.

14.«Обращение ЗКК ВКП(б)», отд. изд., стр. 74. Курсив текста.
15.Там же, стр. 18.
16.Обращение ЗКК ВКП(б)», отд. изд., стр. 11.

17.Сырцов, «К новому хозяйственному году», стр. 12.
18.Там же, стр. 19.
19.«Обращение ЗКК ВКП(б)», стр. 7 . Курсив текста.
20.И.Сталин, Новая обстановка — новые задачи хозяйственного строительства (речь на совещании хозяйственников 23 июня 1931т.).

21.Сырцов, «К новому хозяйственному году», стр. 18.

22.«Обращение ЗКК ВКП(б)», стр. 25.

23.См. об этом выше, стр. 256.
24.См. об этом выше, стр. 252–256.

13.ПРАВЫЙ И «ЛЕВЫЙ» ОППОРТУНИЗМ И ВРЕДИТЕЛЬСТВО

В последнее время раскрыт ряд вредительских и контрреволюционных организаций («Промышленная партия», «Трудовая крестьянская партия», меньшевистская организация Громана—Суханова, Шepa и др. — «Союзное бюро» ЦК РСДРП(м) и т.д.), пытавшихся путем кулацких восстаний и интервенции ниспровергнуть советскую власть и осуществить буржуазно-помещичью реставрацию. Являясь одной из форм проявлений обостренной классовой борьбы, вредительство имело задачей обеспечить интервенцию изнутри страны, дезорганизовать хозяйственную жизнь СССР и довести дело до всеобщего кризиса в момент интервенции. В современных условиях сопротивление отживающих классов переплетается с борьбой мировой буржуазии против Страны советов. Видя неизбежность победы социализма, остатки капиталистических классов и их агенты ставят сейчас свою последнюю ставку на вооруженную интервенцию против Советского Союза. Гигантский рост социалистического строительства в СССР, с одной стороны, не шутя встревоживший мировую буржуазию, глубочайший экономический кризис внутри капиталистических стран, и в связи с углублением кризиса нарастание в ряде стран предпосылок революционного кризиса, с другой стороны, — вот обстоятельства, «побуждающие» мировую буржуазию в свою очередь исчерпать все имеющиеся у нее средства и силы для борьбы со страной, строящей социализм. Действуя совместно с остатками русской буржуазии, она организует блокаду против СССР, подготовляет интервенцию, вдохновляет широкую систему вредительства в наших плановых, хозяйственных, кооперативных и советских органах. Мировая и в первую очередь французская буржуазия является в настоящее время застрельщиком вооруженной борьбы против СССР. Осуществление замыслов мировой и нашей внутренней буржуазии выпало на контрреволюционный блок Кондратьева—Громана—Рамзина. Консолидация контрреволюционных сил произошла не случайно в реконструктивный период. В восстановительный период большинство вредителей, прежние сменовеховцы, «сотрудничали» с советской властью, рассчитывая на восстановление капитализма эволюционным путем при содействии с их стороны «расширению и углублению» нэпа. С переходом же в реконструктивный период, период развернутого наступления социализма по всему фронту, ликвидации кулачества на базе сплошной коллективизации, исчезли надежды и мечты Кондратьевых, Громанов и Рамзиных на «перерождение» пролетарской диктатуры. Эта политика партии побуждает их сплотиться, консолидировать свои силы и от отдельных прорывов в строительстве перейти к сплошному плановому вредительству, действуя под непосредственным руководством зарубежного «Торгпрома» и иностранных штабов. Проведено было четкое распределение ролей.

Помещичье-буржуазная партия — «Промпартия» работала в области тяжелой индустрии. Кулацко-эсеровская группа Кондратьева—Чаянова — в области сельского хозяйства. Меньшевики — в вбласти снабжения, финансов и планирования. В своей борьбе против социалистического строительства вредители использовали правых и «левых» оппортунистов. Оппортунизм, ведя борьбу против генеральной линии партии справа или «слева», дезорганизуя социалистическое наступление, облегчал тем самым работу вредительских организаций. Правый оппортунизм, в своем практическом применении ведущий страну к реставрации капитализма, объективно является политической агентурой и орудием помещичье-буржуазной реставрации и смыкается в основе своей с идеологией кулацко-буржуазных партий («Трудовой крестьянской партии» и «Промпартии») и их подголосков социал-демократов-меньшевиков. О таком смыкании правого уклона с идеологией буржуазно-помещичьей реставрации заявляли сами лидеры вредительских организаций. «Платформа правых, — писал Кондратьев{1}, — во многом близка нашей, их победу мы считаем политически положительной». «Надо констатировать, — заявлял Рамзин{2}, — наличие идейно-политического контакта между руководителями «Промпартии» и видными представителями правой части компартии — переход фактически в деловой блок по основным программным вопросам экономического развития страны». из платформы правых коммунистов два положения целиком совпадали с установками и устремлениями «Промпартии»: 1) ставка на крепкое единоличное кулацкое хозяйство 2) замедление или более умеренный темп индустриализации страны.

Платформа блока буржуазных реставраторов действительно в решающих вопросах совпадала с программой правого уклона. Реставраторы не согласны были, прежде всего, ни с нашими темпами индустриализации, ни с социалистической реконструкцией сельского хозяйства и политикой ликвидации кулачества как класса на базе сплошной коллективизации. Когда кондратьевщина была еще «легальной», и ее контрреволюционные взгляды в слегка прикрытом виде находили доступ в советской печати, а некоторые правые, как И. Теодорович, выступали даже в печати с открытой защитой докладных записок и писаний кондратьевцев, выступало наружу и тогда уже это подозрительное сходство деклараций, тезисов правых оппортунистов со многими программными положениями представителей «советской» буржуазной идеологии, как то: проф. Кондратьева, Огановского, Чаянова, Альб Вайнштейна, Никитского и др… В «знаменитых» тезисах проф. Кондратьева, представленных в свое время Наркомзему, и других документах кондратьевщины мы находим требование ограничить темп капитального промышленного строительства, изменить соотношение в размерах капитальных затрат на тяжелую и легкую промышленность «в смысле повышения удельного веса последней». Буржуазные профессора недоверчиво относятся, подобно Фрумкину и Бухарину, к пятилетке и высказываются против нее, поскольку «основным пороком пятилетки является проектировка развития всех отраслей народного хозяйства слишком быстрым темпом… непосильным и нереальным». Антибольшевистская, в основе своей буржуазно-либеральная сущность правого уклона выпукло обрисовывается при сопоставлении платформы его с программой кондратьевщины, вскоре вставшей на контрреволюционный путь.

Высказываясь за «двустороннее развитие» нашего планового хозяйства, за развитие промышленности в уровень с сельским хозяйством, кондратьевцы отрицали ведущую роль за промышленностью, выставляли требование, чтобы главное внимание было обращено на ускорение темпа развитая сельского хозяйства. Таким образом, ими обосновывалась по существу теория аграризации страны. Кондратьевы и Рамзины вели борьбу против самой индустриализации, под флагом борьбы, правда, против «крайностей индустриализации». Такое, несомненно, имело значение утверждение проф. Кондратьева, что крайности индустриализации приводят к ослаблению «степени снабжения деревни необходимыми ей продуктами хозяйственного и личного потребления деревни». Ученым идеологам буржуазной реставрации принадлежит авторство теории о «потухающей кривой». Промышленность наша может иметь высокие темпы развития лишь в восстановительный период, в годы реконструкции темпы индустриализации систематически снижаются. Эта буржуазная теория «потухающей кривой» была цепко подхвачена троцкистами, а также в той или иной мере разделялась правыми уклонистами. Идеологи кулачества, — кондратьевцы, — признают, конечно, как единственный путь развитая производительных сил только развитие капиталистических прослоек деревни. еще в розовую пору кондратьевщины Кондратьев писал: «исторически положительную хозяйственную миссию выполняют лишь те классы, которые прогрессивны, которым принадлежа будущее. Деревенская беднота такими чертами не обладает. Она является не хозяйственной силой, а хозяйственным бедствием». Делая ставку на кулака, на развитие зажиточно-кулацких хозяйств, кондратьевцы выступают и против коллективизации и против ликвидации кулачества как класса на базе сплошной коллективизации. Не ограничиваясь практикой борьбы против колхозов и совхозов, они пытались и теоретически обосновать никчемность и бесполезность колхозного и совхозного строительства.

Против колхозов и совхозов они выставляли мотивы нерациональности вообще крупного хозяйства в земледелии. В колхозах они видят притом одно только «восстановительное движение», иначе говоря, колхозы являются будто бы организациями, лишь способствующими обнищалым, маломощным слоям деревни перейти в разряд крепких хозяев. Буржуазные реставраторы — против какой-либо финансовой или особой организационной помощи колхозам со стороны государства. Развитие колхозов должно происходить, по их мнению, «при тех же экономических и основных мероприятиях всей экономической политики, которые осуществляются в интересах основной массы крестьянских хозяйств» (А. Челинцев). Формально высказываясь за коллективизацию, реставраторы выставляют одно лишь «скромное» требование, чтобы пролетарское государство не вело активной борьбы за коллективизацию. Наконец, мы встречаемся у кондратьевцев со столь популярным требованием и правых уклонистов о подмене коллективизации простой кооперацией, кооперацией в ее низших снабженческо-сбытовых формах. По всем этим вопросам мы находим полное сходство с положениями платформы правого уклона, а иногда и буквальное повторение. у кондратьевцев мы встречаем «обоснованное» мнение о росте капиталистических элементов в советской деревне. Бухаринский лозунг «обогащайтесь» или сырцовский — «накопляйте в добрый час» вполне соответствуют кондратьевской ставке на кулацкие хозяйства. Скептицизм правых коммунистов в отношении колхозов также теоретически «обоснован» буржуазными учеными. В полном согласим с кондратьевцами Сырцов тоже видит в колхозах одни «потребительские настроения» (кондратьевское «восстановительное движение»), по его словам, в колхозах царят лишь «производственная апатия и нигилизм».
«Теория самотека» правых в колхозном движении весьма тесно переплетается с кондратьевским отрицанием борьбы пролетарского государства за коллективизацию. Влиянием буржуазной идеологии Кондратьевых и Рамзиных навеян безнадежный пессимизм правых в колхозном движении, их утверждение, что «колхозы — не главная магистраль деревни к социализму», что столбовой дорогой является кооперирование процессов обращения и т. д.

Идеологи буржуазной реставрации вполне последовательно со своей точки зрения не видят и недооценивают социалистического сектора в народном хозяйстве. Само советское хозяйство они рассматривают как особую форму товарно-денежного капиталистического хозяйства, как капитализм с советскими извращениями. Проф. Юровский и делает отсюда вывод, что советское хозяйство «не может уйти от закономерностей рынка и цен». Плановое начало, в оценке буржуазных реставраторов, имеет весьма ограниченное значение в народном хозяйстве, поскольку основным регулятором развития производительных сил является будто бы рынок, поскольку «нормальные плановые элементы нашего хозяйства вовсе не ликвидируют товарного хозяйства и не вытесняют его» (Юровский). Вполне последовательно отсюда требование контрреволюционного блока об отмене монополии внешней торговли и «свободы» и расширения частного внутреннего рынка. «Каким образом, — спрашивается в руководимом тогда кондратьевцами «Вестнике сельского хозяйства», — нам организовать обмен между Западной Европой и Россией?» «Для русского хозяйства будет там лучше, — дается ответ, — чем теснее и многообразнее будет контакт между ним и Западной Европой. Поэтому все организации, которые могут явиться средостением между русским крестьянством и Западной Европой — должны быть устранены…»

Кондратьевцам вторят во всех основных вопросах социал-вредители, эти буржуазные реставраторы в меньшевистском облачении. Свои программные и тактические установки партия социал-демократов (меньшевиков) формулировала в 1924 г. в своей «Платформе РСДПП». Программа меньшевиков требовала широкой денационализации промышленности, неограниченного развития капиталистических отношений и предлагала оставить в руках государства (конечно буржуазно-демократического, а не пролетарского), кроме почты, железнодорожного транспорта, только те из крупнейших предприятий в основных отраслях, ведение коих будет «посильно» для государства. Программа требовала полной денационализации сельского хозяйства, а также и торговли, с уничтожением монополии внешней торговли. Соответствующие директивы давал ЦК меньшевиков, а именно заграничная делегация РСДРП, руководившая совместно со II Интернационалом контрреволюционной деятельностью меньшевиков. «Директива ЦК(м), — показывает на суде Берлацкий, — была ясна: нэп углубить, толкать страну вправо, в сторону капитализма».

Меньшевики очень цепко держались за политику «углубления нэпа» и решительную политику партии против кулачества квалифицировали как отказ от политики нэпа. Новую тактику — вредительство и подготовку интервенции — заграничная делегация РСДРП мотивировала таким образом: «Надежды на ликвидацию большевистской диктатуры путем естественной эволюции и в результате внутреннего разложения ВКП(б) не оправдались до сих пор и все более меркнут. Между тем большевизм повернул на путь военного коммунизма, несущего с собою новые бедствия в стране, хозяйственную разруху и усиление террора»{1}. Каждое из этих положений кондратьевцев или меньшевиков, как и ранее отмеченные, находит не только отзвук, но и свое полное выражение или оформление в литературе правых и «левых» оппортунистов. Как известно, троцкистско-зиновьевская оппозиция также не считала наши госпредприятия последовательно-социалистическими{2}. В ее платформе также стоял пункт о зависимости нашей экономики от мировой. Требование об отмене монополии внешней торговли вполне отчетливо выставлялось в предложениях Сокольникова—Шанина и даже с той же мотивировкой, что и у кондратьевцев. Правые выступают с требованием «нормализации рыночных отношений» и вместе с кондратьевцами не видят в нэпе планового начала и наступления на рыночную стихию. Правые и их последыши, в лице например Сырцова, вовсе не видели или крайне преуменьшали значение плана в системе советского хозяйства. известно также, что и правые политику решительного наступления против кулачества квалифицировали как политику «военно-феодальной эксплуатации крестьянства», как политику отказа от нэпа.

Смыкание правого оппортунизма с кондратьевщиной мы видим не только в отдельных положениях, но и в общих исходных позициях методологического порядка. В системе взглядов правых и кондратьевцев мы находим в основе как пресловутую «теорию» равновесия, так и теорию «больших циклов конъюнктур», очень близкую к бухаринской «теории организованного капитализма». Богдановская «теория равновесия» лежит, как известно, в основе экономической системы Бухарина, а также правооппортунистической платформы право-«левацкого» блока Сырцова—Ломинадзе{3}. Теория эта буржуазного происхождения, и не случайно она лежит в центре теоретического построения идеологии буржуазной реставрации. «Теория равновесия» изучает данную систему явлений под углом зрения воспроизводства существующего, оставления в силе данных соотношений. Эта «теория равновесия» по отношению к общественным явлениям «узаконивает» капиталистический способ производства как вечную естественную форму всякого производства. Эта теория для компании Юровского, Громана и пр. могла служить и служила прекрасным орудием в борьбе против социализма. Вместо ожесточенной классовой борьбы социализма и капитализма подставлялось их мирное сожительство на основе «равновесия». «Теория равновесия» выполняет определенный социальный заказ буржуазии.

Отрицание возможности социалистического развития и защита кулацко-капиталистического пути развития нашей страны находится у буржуазных ученых в тесной связи со взглядами их на судьбы и перспективы развития капитализма вообще. Выдвинутая Кондратьевым «теория больших циклов конъюнктур» отрицает неравномерность развития капитализма. Сама основа и сущность капиталистического кризиса заменена у Кондратьева проблемой «среднего цикла конъюнктур». Теория «больших циклов» Кондратьева непосредственно примыкает к «теории организованного капитализма» Бухарина. Обе теории находятся в резком противоречии с ленинской теорией краха капитализма и служат для доказательства устойчивости капитализма. Теории эти являются апологией мирового капитализма. Смыкание правого оппортунизма с контрреволюционным блоком выражается и в довольно родственных методах борьбы с партией. Успехи социалистического строительства не позволяют вредителям открыто выступать против генеральной линии партии или с защитой буржуазной линии развития. Формально признавая на словах генеральную линию партии, вредители-двурушники на практике вели скрытую борьбу против социалистического строительства всеми им доступными способами.

Буржуазные реставраторы, по их официальным заявлениям до суда, не были будто бы против социалистической реконструкции нашего хозяйства, но беда оказывается только в том, что она дезорганизует наше хозяйство, нарушает его «равновесие». Двурушнически ведут себя кондратьевцы в отношении коллективизации, в действительности борясь с ней в теории и на практике. «Идее социалистического земледелия, — говорил Кондратьев в одном из своих докладов в 1927 г., — я всемерно сочувствую, но будьте реалистами и, пожалуйста, не подменивайте реальной действительности своими пожеланиями, а смотрите на процессы реально, как они есть…». Как сочувствует профессор социалистическому земледелию, видно из его ответа на сроки коллективизации: «Я лично очень желал бы, но я думаю, что это проблема десятилетий — скольких я не знаю; будет ли это 600 лет, но во всяком случае — это проблема длительного решения… я не против кооперирования, я не шел против коллективизации, но я против утопизма, против того, чтобы вы пошли по этому пути»{4}.

В свою очередь Суханов, копируя чуть ли не в совершенстве наших правых уклонистов, объявляет себя даже сторонником генеральной линии партии, но он только против методов ее проведения. Говоря о своем отрицательном отношении к политике советского правительства, особенно к аграрной политике, за период времени с 1927 г., Суханов делает характерное замечание: «При этом необходимо однако отметить, что для меня лично отрицательной являлась ни в каком случае не генеральная линия партии — индустриализация и коллективизация сельского хозяйства. (См. мои статьи, имеющиеся в распоряжении следствия). Для меня неправильность политического курса с 1927 г. выражалась в разрыве с нэпом и в повороте к военному коммунизму»{5}. Было бы, однако, ошибочным сделать из всего сказанного вывод, что кондратьевско-громано-рамзинская контрреволюция ориентировалась исключительно на правую оппозицию. Троцкистская оппозиция также входила в расчеты вредителей. Кондратьевская партия возникла и оформилась именно в момент обострения борьбы троцкистов против партии. В первый период своего существования вредительские организации делали ставку на троцкистскую оппозицию.
Копдратьевцы находили в программе троцкистско-зиновьевской оппозиции целый ряд положений, совпадающих с их собственными взглядами. Троцкистская теория о невозможности построения социализма в СССР, поскольку из нее как вывод следовала победа капиталистической реставрации, как нельзя лучше подкрепляла реставраторские положения кондратьевцев. Копдратьевцы, как и остальные буржуазные реставраторы, сплошь и рядом поддерживали одинаково теории правых и «левых» оппортунистов. Брали на себя задачи прямой пропаганды и троцкистских теорий и всякого рода «левацких» установок. В период извращений партлинии в колхозном движении (весной 1930 г.) Макаров, Чаянов и другие кондратьевцы выступили в качестве глашатаев насильственной 100%-ной коллективизации. Профессор Макаров предлагал тогда же осуществить национализацию мелкого производства, а другой профессор — Чаянов заявлял, что коммунисты должны «небольшой, но крепко сплоченной армией, военной силой загонять крестьян в колхозы». Понятно, что только в целях дискредитации и подрыва колхозного движения кондратьевцы могли поддерживать «левых» загибщиков.
После разгрома троцкистской оппозиции Кондратьевы, Рамзины и социал-интервенты стали ориентироваться на правую оппозицию. Буржуазные реставраторы не только не видели ничего непоследовательного в такой смене защищаемых ими оппозиций, но еще доказывали, как теоретические основы той и другой оппозиции усиливали и обосновывали их собственную идеологию. «Платформа ТКП («Трудовой крестьянской партии»), — заявлял в своих показаниях Юровский, — была республиканско-демократической, и основной своей базой партия считала крестьянство в его зажиточных и кулацких частях. Построение социализма в СССР ТКП считала невозможным без мировой социальной революции, а в этом пункте контактировалась с взглядами троцкистской оппозиции, считая далее, что мировая революция в близкое время совершенно невероятна. А это означало неизбежность восстановления капиталистических форм хозяйства, развитию которых нэп в первоначальном виде создавал достаточную почву… и вот тут совершался идейный контакт с правой оппозицией в ВКП(б)»{6}.

И на процессе «Промпартни» и на процессе меньшевиков-интервентов, а также в своих показаниях до суда вредители неоднократно подчеркивали идейный свой «контакт» с правым и «левым» оппортунизмом и значение внутрипартийной борьбы для своей контрреволюционной работы. Тот же Юровский, при полной солидарности с другими вредителями — Кондратьевыми и Рамзиными заявлял, что «партия («Трудовая крестьянская партия». — М. Г.) находила опору в воззрениях как «левой» троцкистской оппозиции ВКП(б), так и правой оппозиции, и эта возможность опираться на течения внутри господствующей партии, ориентироваться на них, учитывать их более или менее вероятные успехи играла для «Трудовой крестьянской партии» исключительно большую роль. При отсутствии оппозиционных группировок в ВКП(б) «Трудовая крестьянская партия» захирела бы и может быть пришла бы в состояние небытия».

В своей борьбе против пролетарской диктатуры меньшевики в свою очередь все время разделяли надежды на раскол в ВКП(б), на победу троцкистской или правой оппозиции. И заграничный центр меньшевиков и «Союзное бюро РСДРП», центральная меньшевистская организация в СССР одинаково давали директивы своим ячейкам или уполномоченным использовать всякую оппозицию для ослабления партии, для раскола внутри рабочего класса, для разрыва союза пролетариата с крестьянством. В директивном письме заграничного ЦК РСДРП летом 1929 г. «давались оценки правому уклону в партии». В письме указывалось, что троцкисты в результате борьбы с ЦК ВКП(б) по существу стояли на позиции социал-демократии, что на основе этого примера и в силу логики борьбы можно предвидеть, что и право-уклонисты в процессе борьбы неизбежно встанут на те же позиции. Чем сильнее будет борьба, тем вернее это произойдет, — говорится в письме, — поэтому нужно «подливать масло в огонь, чтобы сильнее горело пламя борьбы» — рекомендуют авторы письма. Письмо ставит вопрос о разногласиях в ВКП(б) в центр внимания организации РСДРП{7}. Подобного же характера была директива «Союзного бюро» меньшевиков осенью 1929 г. по «вопросу о расслоении внутри ВКП(б) и использовании правого уклона в интересах РСДРП».

Даны были указания «всячески использовать правый уклон, осуществляя по отношению к коммунистам тактику так называемого обволакивания»{8}. Насколько реальны были подобные заявления вредителей, видно из того, что Кондратьевы и Рамзины делали ставку на переход власти к правым. В списках будущего правительства, составленных Центральным комитетом «Трудовой крестьянской партии», фигурировали правые коммунисты. Согласно показаниям самих же вредителей на процессе «Промпартии» основным мотивом отсрочки интервенции являлся разгром правой оппозиции на XVI съезде партии. «Работая» в советах, в плановых, хозяйственных и других организациях, вредители обычно сплачивались вокруг правых, стараясь всячески оказывать поддержку их планам и по мере сил стремясь усилить на практике авторитет и значение правых. «Был дан общий лозунг, — говорит Рамзин в своих показаниях, — везде всячески поддерживать в советских учреждениях правых коммунистов, всемерно обслуживать их технически, помогая необходимыми материалами, завязывать персонально связи с отдельными видными представителями правого уклона и идейно обрабатывать их в направлении основных установок «Промпартии». Тактика «обволакивания» отдельных коммунистов проводилась вредителями всех мастей. Вредители великолепно использовали и доверчивость наших «штемпелюющих» коммунистов-бюрократов и мелкобуржуазную неустойчивость оппортунистов, способных особенно легко поддаваться панике при всяких новых трудностях в стране и легко, таким образом, поддающихся влиянию классового врага, иногда незаметно для себя.

Вредители усердно защищали правые и «левые» теории, собирали, подготовляли научные данные, давая сплошь и рядом ложные сводки статистических данных и подсовывая их в руки оппортунистов. Так было еще с Каменевым, когда он выступал со своими вычислениями о хлебных излишках, подсказанными Громаном, о сосредоточении этих излишков почти исключительно в руках кулаков. Правые оппортунисты в советах и в кооперации обнаружили исключительно классовую слепоту, полную потерю классового чутья, когда они фактически прикрывали работу вредителей. Установлены факты, когда правые оппортунисты защищали явных вредителей во время чистки аппарата и отстаивали их вплоть до момента ареста. Играя на руку правым, вредители выдвигали «небольшие темпы» развития. Но эта тактика была непостоянная — реставраторы являлись инициаторами и очень быстрых темпов, рассчитывая, что эти темпы приведут страну к полному расстройству. Если эти планы вредителей, как и планы «омертвления капитала» или планы «диспропорции отдельных отраслей народного хозяйства», не привели к ожидаемым ими результатам и не удались, то произошло это, прежде всего, благодаря необычайному энтузиазму трудящихся масс, который и сорвал все планы вредителей.

Своей оппортунистической практикой правые и «левые» уклонисты одинаково содействовали вредительству. Правый уклон, однако, оказывал особенно большую помощь контрреволюционному вредительству. Экономическая программа вредителей в борьбе за минимальную пятилетку совпадала с минимальными установками, правого уклона. Весь курс на минималистические показатели (7 млн. тонн чугуна вместо 17 млн. тонн и т.д.) «Промпартии» был по существу теснейшим образом связан с курсом на всемерную поддержку правых и на укрепление их влияния. Но классовый враг ясно видел, что правая и «левая» оппозиции одинаково в случае своей победы ведут к реставрации капитализма, к которой они (вредители) сознательно стремятся. Поэтому Кондратьевы, Громаны и Рамзины делали ставки на развитие всякой внутрипартийной оппозиции.
Говоря о пособничестве вредительству со стороны оппортунистов, мы не должны отождествлять или смешивать оппортунистов с вредителями. Вредители стояли во главе сопротивления отживающих классов, составляли авангард сопротивления, оппортунисты же являются рупором, отражением сопротивления эксплуататорских классов, но объективно оппортунисты смыкаются в своей работе с явными вредителями, являются их помощниками, хотя далеко не всегда отдающими себе отчет в том. Нельзя не верить искренности намерений отдельных оппортунистов — правых и «левых». Несомненную правду о себе по-видимому сказал т. Сырцов после разбора дела о право-«левом» блоке, написавший в одном из обращений в ЦКК: «Субъективно я хотел пользы партии и революции, объективно я получаюсь в роли какого-то мелкобуржуазного неврастеника».
Но Ленин учил нас не проводить разницы в политическом отношении между сознательным и бессознательным предательством интересов революции. Как к лидерам право-«левого» блока Сырцова—Ломинадзе, так и многим «бывшим» или настоящим правым и «левым» оппортунистам вполне применима ленинская характеристика предательства по слабости: «искренне объявивший себя коммунистом человек, который на деле вместо беспощадно твердой, неуклонно решительной, беззаветно смелой и геройской политики (только такая политика соответствует признанию диктатуры пролетариата) колеблется и малодушничает, — подобный человек своей бесхарактерностью, своими колебаниями, своей нерешительностью совершает такую же измену, как и непосредственный предатель. В личном смысле разница между предателем по слабости и предателем по умыслу и расчету очень велика; в политическом отношении этой разницы нет, ибо политика — это фактическая судьба миллионов людей, а эта судьба не меняется от того, преданы ли миллионы рабочих и бедных крестьян предателями по слабости или предателями из корысти»{9}.

Борьба партии с уклонами на современном этапе, как и борьба с уклонами на прежних этапах развития, показывает, что существуют лишь две линии — генеральная линия партии и линия контрреволюции. Все и всяческие уклоны от генеральной линии партии льют воду на мельницу контрреволюции. Вот почему XVI съезд и вся партия согласились с указанием т. Сталина: «Невозможно развернуть настоящую борьбу с классовыми врагами, имея в тылу их отражение в партии, оставляя в тылу людей, не верящих в наше дело и всячески старающихся затормозить наше движение вперед»{10}. Под руководством ленинского ЦК партия по прежнему будет вести беспощадную борьбу с правыми и «левыми» оппортунистами и с примиренцами к уклонам, являющимися вольными или невольными союзниками контрреволюционного вредительства, творящими дело буржуазных реставраторов и интервентов. Но партия вслед за т. Сталиным обратила внимание и на другую задачу в борьбе с вредительством. Широкие размеры, которые приняло вредительство, т. Сталин объясняет не одной только классовой борьбой, выражением которой является вредительство. Тов. Сталин отмечает еще наше неумение руководить хозяйством, нашу техническую отсталость. «Если бы мы дело руководства хозяйством поставили иначе, если бы мы гораздо раньше перешли к изучению техники дела, к овладению техникой, если бы мы почаще и толково вмешивались в руководство хозяйством, — вредителям не удалось бы так много навредить»{11}. «Задача, стало быть, — продолжает далее т. Сталин, — состоит в том, чтобы нам самим овладеть техникой, самим стать хозяевами дела»{12}.

Лозунг «овладение техникой», выдвинутый т. Сталиным и всемерно поддержанный VI Всесоюзным съездом советов, стал центральным лозунгом партии и советов. Трудящиеся СССР повели широкую борьбу за практическое проведение в жизнь этого лозунга. Чем успешнее будет наша борьба за овладение техникой, чем энергичнее будет борьба с оппортунизмом, в чем бы и как бы он ни проявлялся, тем скорее мы лишим актуального значения вредительство в наших советских и хозяйственных организациях.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

1.Председатель ЦК «Трудовой крестьянской партии».
2.Центральная фигура в организации «Промышленной партии», также председатель
ЦК партии.

3.Из показаний П. Суханова. «Обвинительное заключение по делу контрреволюционной меньшевистской организации», Гиз, стр. 18.

4.Выражение В.И.Ленина. Прим. — Ред.

5.Об отношения к этой теории Ленина смотри выше, стр. 242.

6.Цитировано по статье Верменичева «Буржуазные экономисты как они есть», «Большевик» 18, 1930 г., стр. 43.
7.Из показаний Н. Суханова до суда.

8.Из показаний Л. Н. Юровского.

9.Из показаний участника организации Петунина, «Обвинительное заключение по делу контрреволюционной организации меньшевиков», Гиз, стр. 51–52.
10.Из показаний Шера, «Обвинительное заключение по делу контрреволюционной организации меньшевиков», Гиз, стр. 14.

11.В.И.Ленин, Заметки публициста, Собр. Соч., изд. 5 -е, т. 40, стр. 131–132. Курсив Ленина.
12.И.В.Сталин, Политотчет XVI съезду. Стенотчет съезда, стр. 51.
13.Сталин, О задачах хозяйственников. Речь на конференции работников социалистической промышленности, Гиз, стр. 11.

14.Там же.

14.БЫВШИЕ ЛИДЕРЫ ПРАВЫХ НА ДЕКАБРЬСКОМ ПЛЕНУМЕ
ЦК и ЦКК (1930 г.)

Несмотря на полное, по-видимому, признание своих ошибок, бывшие лидеры правого уклона — тт . Бухарин, Рыков, Томский — не спешили на практике доказать искренность своих признаний, выявить на деле отказ от противопоставления своей особой линии партии. Тов. Рыков, хотя и не саботировал работы, но был очень далек, чтобы показать себя активным борцом за генеральную линию партии. Создавалось тем более ненормальное положение, что именно т. Рыков, как возглавлявший советский аппарат, должен был проявлять полную солидарность с той работой, которую ведет партия, и с ее директивами. Выступление т. Рыкова на рабочем собрании завода «Утильсырье» (31 октября) было полно недомолвок и неясностей по вопросу об отношении докладчика к генеральной линии партии. В своем выступлении т. Рыков ни слова не сказал относительно своих прошлых ошибок, не говорил о классовой сущности правой идеологии и куда привела бы правая оппозиция, говорил как лояльный советский служащий, но не обнаружил полной своей солидарности с линией партии. Разные недомолвки, шуточки, как и вся речь т. Рыкова, только дезориентировали собрание. Тт. Бухарин, Томский продолжали свою тактику отмалчивания, несмотря на категорические требования партийных организаций выявить свое отношение к решениям XVI съезда партии и к генеральной линии партии. Тов. Бухарин не спешил с заявлением о своем отношении к линии партии, как и с ответом на обращение американской компартии. После неоднократных поправок и изменений прежних двух текстов, при особых усилиях к тому уполномоченного ЦК для переговоров с т. Бухариным — т. Кагановича, т. Бухарин наконец-то представил текст заявления, который, в общем, был признан ЦК приемлемым. Это новое заявление т. Бухарина перед самым пленумом ЦК (напечатанное 20 ноября 1930 г.), хотя и является шагом вперед и значительно выравнивает линию расхождения с партией, но только в основном может быть признано удовлетворительным.
Выступления тт. Рыкова и Бухарина на декабрьском пленуме ЦК (1930 г.) не могли служить гарантией об устранении у них полностью всех расхождений с партией. В этих выступлениях не было достаточной четкости, определенности, сознания глубины сделанных ошибок. Тт. Бухарин и Рыков, по-видимому, не осознали еще, насколько они прежде принципиально расходились с линией партии, насколько оппортунистичны были их ошибки и преступно было их фракционное поведение в прошлом. Как это делали в свое время тт. Томский, Угланов и тот же рыков на XVI съезде, они пытались на пленуме свести свои расхождения с партией к «невинным ошибкам», к неточным формулировкам и небольшим расхождениям с линией партии.
Тов. Рыков сводил чуть ли не все свои оппортунистические ошибки к вопросу о «недооценке» сил пролетариата и возможности социалистического строительства и «переоценке» трудностей и только{1}. Мимоходом он сделал попытку оправдать «недооценку» темпов индустриализации, допущенную им прежде. Он выступил с новым утверждением, что вообще трудно определить, какие темпы будут в будущем, например в первом году следующей пятилетки. Подобным заявлением т. Рыков пытался смягчить свою оппортунистическую недооценку темпов в прошлом. Тов. Рыков отрицал теперь, что он в свое время выставлял против партии обвинение в «военно-феодальной эксплуатации крестьянства». Между тем этот клеветнический тезис красовался в «декларации», которую он же оглашал в феврале 1929 г. на объединенном заседании Политбюро и президиума ЦКК, и в заявлении т. Бухарина от 30 января 1929 г.{2} Тов. Рыков, по-видимому, признал теперь всю силу этой низкопробной клеветы на партию, но замазывание своей ошибки хотя бы в прошлом не свидетельствует о полном признании своих ошибок.

Как и т. Бухарин, т. Рыков ничего не сказал о внутрипартийном положении, совершенно обошел молчанием прежние свои обвинения в «зажиме», в отсутствии внутрипартийной демократии. Той же тактики в этом вопросе держались на XVI съезде ораторы из бывших лидеров правой оппозиции. И т. Рыков и в особенности т. Бухарин придавали слишком большое значение своим декларативным признаниям в ошибках. Но если бы даже эти признания полностью исчерпывали разногласия, то неподтвержденные практикой борьбы за генеральную линию партии они все равно были бы малоубедительными. Тов. Бухарин ссылался на свое последнее заявление от 19 ноября 1930 г. история этого заявления такова, что вряд ли следовало упоминать о нем т. Бухарину в виде доказательства о признании полностью линии партии. Свыше девяти месяцев велись переговоры с Бухариным по поводу этого заявления, и первоначальный текст, представленный т. Бухариным 9 месяцев назад, был признан ЦК неудовлетворительным и в корне отличался от последнего заявления{3}. Одна длительность этих переговоров показывает, как медленно и туго шел т. Бухарин на заявление о своих ошибках, в основном только признанное ЦК удовлетворительным. Ссылка т. Бухарина на это заявление несомненно формальна. Как и указывает т. Каганович, ведь из того факта, что ЦК признал это заявление в основном удовлетворительным, не следует, что «оставшееся неясным и ошибочным в позициях Бухарина не следует критиковать».
А ошибочного много еще осталось, судя по последнему выступлению т. Бухарина на декабрьском пленуме ЦК и ЦКК. Выступление его показывает, что от некоторых, притом принципиальных своих ошибочных положений Бухарин отказался только формально, по существу же продолжал настаивать на своих прежних оппортунистических позициях и взглядах. Вместо открытого и безоговорочного признания вредности и опасности теории об «организованном капитализме», т. Бухарин сводил все дело к неправильным формулировкам, которые «дали повод» неправильно будто бы его понимать{4}. Всей своей полемикой на пленуме по вопросу об «организованном капитализме» т. Бухарин показал, что он до сих пор не осознал ошибочности своей позиции в этом вопросе и значения этой ошибки. Тов. Бухарин считает вопрос об «организованном капитализме» чисто теоретическим вопросом, вряд ли подходящим для обсуждения на пленуме. Условия же развития современного капитализма и в первую очередь экономический кризис, вызывающий в отдельных странах нарастание предпосылок революционного кризиса, особенно подчеркивали актуальность этой проблемы. «Вопрос об «организованном капитализме» имеет свое большоетеоретическое значение, но вместе с тем это глубоко политический вопрос» (Молотов).

Бухарин отрицал далее, что его оппортунистические ошибки в статье «Организованная бесхозяйственность» являются углублением тех ошибочных положений, которые он выставлял в «Экономике переходного периода», резко осужденные в свое время Лениным. Мало того, необоснованными ссылками на Ленина Бухарин пытался дать марксистское обоснование своей по существу социал-демократической теории об «организованном капитализме». Ошибочность статьи «Теория организованной бесхозяйственности» заключается, по объяснению т. Бухарина, лишь в «некоторых формулировках», которые дали повод думать, что он стоит на позиции буржуазной теории организованного капитализма. Он дал таким образом (по его заявлению) лишь только повод к истолкованию вопросов о рынке и анархии производства в духе организованного капитализма. Между тем, — поправляется на пленуме т. Бухарин, — «относительная организованность, выражавшаяся в государственном регулировании экономики, отнюдь не смягчает классовых противоречий… Борьба между классами не только не уменьшается, но обостряется». В заключении он приходит к основному выводу: «…так что нельзя смешивать вопрос относительно анархии производства с вопросом относительно борьбы классов».

Тов. Молотов в своей критике взглядов т. Бухарина на пленуме ЦК таким образом отмечает путаницу и оппортунистичность, лежащие в их основе: «т. Бухарин рассуждает так: “Одно дело — противоречия между классами, между пролетариатом и буржуазией, и другое дело — противоречия внутри самого капиталистического лагеря”. Из этого механистического разделения противоречий капиталистического общества на две группы т. Бухарин делает совершенно ложные выводы»{5}. Допуская, что противоречия между буржуазией и пролетариатом не только не уменьшаются, но и обостряются, т. Бухарин с другой стороны выявляет старую свою позицию «насчет смягчения противоречий внутри класса буржуазии, смягчения противоречий на основе усиления организованности внутри капиталистического класса путем уменьшения анархии капиталистического производства»{6}. Таким образом, т. Бухарин не изжил своих оппортунистических ошибок относительно смягчения рыночной анархии в современном капиталистическом производстве. Тов. Бухарин вновь повторил свои прежние утверждения, что противоречия внутри капиталистического лагеря смягчаются. В существе дела т. Бухарин по-прежнему скатывается к теории «ультраимпериализма», выдвинутой Каутским и Гильфердингом. В защите т. Бухариным своих прежних взглядов характерны та же самая методология, тот же самый механистический, недиалектический подход к вопросам теории и практики марксизма-ленинизма, который всегда и неизменно проявлялся Бухариным на всех этапах расхождений с Лениным и партией.
Осадок неудовлетворенности остался у участников пленума после выступлений тт. Рыкова и Бухарина. Бывшие лидеры не отказались еще на практике от всякого противопоставления своей особой линии партии. Особенно показательно в этом отношении было поведение т. Бухарина. Когда т. Молотов пытался указать т. Бухарину на извращение им смысла решений ЦК по поводу его заявления от 19/XI 1930 г., т. Бухарин ответил примерно такими словами: «У вас власть, вы, если захотите, и используете это решение, как вам угодно»{7}.

Это «мы» и «вы», прием, с которым обращались обычно оппозиционеры к партии, является и у т. Бухарина отзвуком неизжитых еще всех разногласий с партией. Тов. Молотов справедливо видит в таком противопоставлении проявление прежней оппозиционности: «В этом сказалась отрыжка прошлого, отрыжка оппозиционности»{8}. Половинчатость признаний бывших лидеров правой оппозиции и на декабрьском пленуме слишком явно выпячивается, если учесть всю глубину их расхождений с линией партии в прошлом, если принять во внимание, что линия правой оппозиции — особая линия, направленная против генеральной линии партии. Но если даже «допустить, — как говорит т. Каганович, — что выступления тт. Рыкова и Бухарина есть начало окончательного поворота их на партийный путь», партия не может удовлетвориться одними их словесными заявлениями о признании своих ошибок и о признании генеральной линии партии. Партия требует, чтобы формальные заявления были подтверждены борьбой за генеральную линию на деле.
Учитывая все поведение т. Рыкова со времени ХVI съезда партии, его чисто формальное отношение к директивам партии, пленум признал ненормальным возглавление т. Рыковым Совнаркома, так как линия поведения т. Рыкова только поощряла оппортунистическую практику в советских органах. Тов. Рыков показал, что он неспособен как руководитель Советского государства возглавить борьбу за практическое проведение генеральной линии партии в советах, во всем социалистическом строительстве. Поэтому пленум ЦК освободил т. Рыкова от обязанностей члена Политбюро, а Президиум ЦИК освободил его от обязанностей председателя Совнаркома СССР. Во главе Совнаркома был утвержден ЦИКом т. Молотов, один из самых стойких ленинцев, вместе с т. Сталиным один из самых верных и преданных соратников Ленина.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

1.«Об итогах объединенного пленума ЦК и ЦКК». Материалы дли докладчиков, изд. Отдела культуры и Пропаганды ЦК ВКП(б), стр. 45–46.
2.Об этом смотри выше, стр. 211.

3.Л. Каганович, доклад на московском активе 24 декабря 1930 г. Об этом также смотри выше на стр. 272.

4.Отдел культуры и пропаганды. «Об итогах пленума», стр. 46.

5.Из речи В. Молотова на декабрьском пленуме ЦК и ЦКК. Цитируется но «Большевику» No 3, 1931 г., стр. 21.
6.Там же, стр. 21–22.
7.Там же, стр. 18.

8.Из речи В. Молотова на декабрьском пленуме ЦК и ЦКК. Цитируется но «Большевику» No 3, 1931 г., стр. 18.

15.«ПРОРОЧЕСТВА» ПРАВЫХ И «ЛЕВЫХ» КАПИТУЛЯНТОВ
И УСПЕХИ ПЯТИЛЕТКИ

Своеобразная связь между правым и «левым» оппортунизмом коренится в социальной природе того и другого уклона. Социальные корни «левого» оппортунизма коренятся в разоряющихся слоях мелкой буржуазии, в отдельных прослойках рабочего класса из недавних выходцев из непролетарских классов, как то: из мещанства, интеллигенции — в деклассированных мелкобуржуазных элементах, которые, даже втянувшись в производство, вовсе не изжили и не могли изжить сразу своих мелкобуржуазных настроений и т. п. Правый уклон в основном отражает идеологию кулачества. В нашей стране есть еще много элементов капитализма, которые питает индивидуальное крестьянское хозяйство. Пока мы не выкорчевали корней капитализма, правый уклон имеет базу для своего развития. Социально-экономическая основа его — мелкособственнические интересы крестьянского хозяйства, которые неизбежны, пока существует мелкое товарное хозяйство. Правый уклон находит отклик, — говорит т. Ярославский, — «в кулацких слоях деревни и в рваческих, шкурнических слоях рабочего класса». С ростом индустриализации втягиваются в производство и отсталые группы рабочих, не порвавшие еще с мелкособственническими привычками, которые находят в платформе правого уклона теоретическую защиту своих рваческих стремлений. Питают правый уклон и мелкобуржуазные капиталистические элементы в советских, хозяйственных и кооперативных аппаратах. Сами связанные с частно-хозяйственным капитализмом или мелким товарным крестьянским хозяйством, бюрократические элементы нашего госаппарата также мечтают о реставрации капитализма.
Идеология и практика правого оппортунизма объективно играют роль кулацкой агентуры в партии. Победа правого уклона означала бы усиление капиталистических элементов, означала бы, выражаясь словами Сталина, «возрастание условий, необходимых для восстановления капитализма в нашей стране». Успехи социалистической реконструкции разбили вдребезги все теоретические выкладки правых и «левых» капитулянтов. Первые два года пятилетки были годами боевой проверки генеральной линии партии и лучше всего показывают правильность политики нынешнего руководства в партии. Блестящие результаты первых двух лет пятилетки и первого квартала 3-го решающего года пятилетки опровергли все легенды правых и троцкистов о раздутых темпах, о деградации сельского хозяйства. Ни одна прежняя оппозиция не встала так скоро перед фактом разоблачения своего полного банкротства, как бухаринская оппозиция.

Вдребезги разбита буржуазная, по определению т. Сталина, теория «потухающей кривой», разделяемая троцкистами и правыми. Сущность этой теории заключается в том, что высокие темпы индустриализации СССР возможны были только в восстановительном периоде, с переходом же в реконструктивный период темпы развития должны систематически снижаться. Основные итоги первых двух лет пятилетки: перевыполнены планы пятилетки, ликвидирована безработица. Растет материальное благосостояние трудящихся масс. Огромный рост социалистического сектора в народном хозяйстве. СССР вступил в период социализма. Крупная государственная промышленность, дав в 1929/30 г. прирост валовой продукции на 25%, превысила задание пятилетнего плана для этого года на 5%, в то время как первый год пятилетки дал увеличение против наметки пятилетнего плана на 3%. В итоге в 1930 г. мы имеем двойную довоенную продукцию промышленности.
Успехи первых двух лет пятилетки дали возможность принять для 1931 г., третьего года пятилетки, еще более высокие темпы развертывания социалистического строительства. В народнохозяйственном плане, принятом декабрьским объединенным пленумом ЦК и ЦКК 1930 г., предусмотрен народный доход Союза ССР на 1931 г. в 49 млрд. руб. Предусмотрены огромные капиталовложения в народное хозяйство в размере 17 млрд. руб. Прирост продукции промышленности в этом году должен достигнуть 45%. Таким образом, прирост продукции нашей промышленности за один год будет равен всему довоенному производству, а в целом промышленность в этом году превысит довоенный уровень в 3 раза. «Акробатические» цифры — предмет иронии т. Бухарина — оказались уже превзойденными, и партия имеет все основания ожидать, что выдвинутый рабочими массами лозунг «пятилетка в четыре года» будет действительно осуществлен на практике и даже перевыполнен. Усилиями рабочих Азнефти и Грознефти нефтяная пятилетка выполнена в течение 21/2 лет. В такой же срок пятилетка выполнена на Электрозаводе, «Светлане», «Каучуке» и ряде других крупнейших предприятий и отдельных отраслях промышленности. Соцсоревнованием и овладением новой техники мы достигли yеобычайных успехов на всех участках нашего хозяйственного фронта.

В этом году будет пущено 518 новых фабрик и заводов, организовано будет 1 040 новых машинно-тракторных станций (МТС), этих опорных пунктов коллективизации. Таковы большевистские темпы индустриализации, о которых мы прежде не могли мечтать. Рост нашей индустриализации такими темпами как нельзя лучше обеспечивает социалистическую реконструкцию народного хозяйства. Крахом кончились легенды правых о деградации сельского хозяйства. Мы достигли уже в 1929 г. расширения посевных площадей под зерновыми культурами на 5%, в том числе в совхозах — на 39,2%, в колхозах — на 223,6%. Посевные площади возросли с 118 млн. га в 1928/29 г. до 127,8 млн. га в истекшем хозяйственном году, превысив как по зерну, так особенно по техническим культурам проектировки пятилетнего плана. Значительно возросла продукция сельского хозяйства. Валовой сбор зерновых хлебов в 1930 г. составлял 87,4 млн. тонн против 71,7 млн. тонн в 1929 г. (рост на 21,8%){1}. Высокими темпами идет развитие совхозов, в особенности зерносовхозов. По своим размерам они превосходят крупнейшие капиталистические сельские хозяйства Америки. Резко выделяется рост продукции товарного хлеба зерносовхозов, связанный с расширением посевных площадей. В 1931 г. посевная площадь совхозов выросла по сравнению с 1930 г. более чем в два раза: Зернотрест, животноводческие тресты и совхозы технических культур, засеяв весной 1931 г. больше 8 млн. вместо 3,2 млн. весны 1930 г., перевыполнили задание VI съездов советов{2}. Социалистическая переделка сельского хозяйства в форме колхозов идет грандиозными темпами. Колхозное движение стало массовым, бедняцко-середняцким. «В колхозы идут крестьяне не отдельными группами, как это имело место раньше, а целыми селами, волостями, районами, даже округами… В колхозы пошел середняк» (Сталин).

Извращения партлинии в колхозном движении, имевшие место весной прошлого года, временно задержали рост коллективизации, но уже осенью 1930 г. мы наблюдаем новый прилив волны основных масс крестьянства в колхозы. К концу 1930 г. в колхозах было объединено свыше 6,15 млн. крестьянских хозяйств, т. е. 24,1%. С тех пор рост колхозного движения беспрестанно растет, и на 10 июля 1931 г. в колхозах уже было объединено 13,8 млн. бывших единоличных хозяйств, иначе говоря, в колхозах состояло уже 55,9% бедняцко-середняцких хозяйств. «Завершена коллективизация в основных зерновых районах (украинская степь, Северный Кавказ, Нижняя Волга, Заволжье Средней Волги, Крымская степь), где коллективами объединено более 80% общего числа хозяйств и более 90% всего крестьянского посева и средств сельскохозяйственного производства. В остальных зерновых районах… и в решающих хлопковых и свекловичных районах… коллективами объединено более 50% хозяйств и свыше 60% крестьянских посевов, что дает возможность в основном завершить здесь сплошную коллективизацию в настоящем году и, во всяком случае, не позже весны 1932 г. Все это означает, что темпы коллективизации, намеченные решением Центрального комитета партии от 5 января 1930 г., решениями XVI съезда партии и VI съезда советов, уже превзойдены»{3}. Мы далеко превзошли первоначальные планы пятилетки по посеву. Засеянная посевная площадь колхозов весной и осенью 1930 г. составила 43,4 млн. га против 20,6 млн. га, запроектированных для последнего года пятилетки. Это значит, что за первые два года пятилетки мы успели уже превзойти вдвое всю пятилетнюю программу{4}. Удельный вес обобществленного сектора в товарной продукции зерна, убранного в 1930 г., составил около 50% всей товарной продукции против 43%, предполагавшихся пятилеткой для ее последнего года. Социалистический сектор в своей товарной продукции уже значительно обогнал за последние оды хозяйство кулаков и дореволюционных помещиков. В 1926/27 г. из всего имевшегося в стране товарного хлеба — 630 млн. пуд. — на долю кулаков приходилось 126 млн. пуд., в то время как совхозы и колхозы вместе давали только 38 млн. пуд.{5}

Партия приняла все меры, чтобы заменить хлеб кулацкий хлебом колхозов и совхозов для реального осуществления наступления на кулака. Об успехах политики партии можно судить по тому, что в текущую хлебозаготовительную кампанию совхозы и колхозы (вместе) уже на 1 марта дали 487 млн. пуд. (без гарнца). В первый же год своего массового развития одни колхозы продали государству товарного хлеба в 3 1/2 раза больше кулаков в 1926/27 г. и в полтора раза больше помещиков{6}. Обобществленный сектор в текущем году засеял почти в два раза больше, чем помещики и кулаки в довоенное время, и в семь раз больше уровня кулацкого сева в 1927 г. итоги сева весной 1931 г. показали, что «колхозное крестьянство уже превратилось в центральную фигуру земледелия, колхозы стали основными производителями не только в области зерна, но и важнейшего сельскохозяйственного сырья…» роль бедняка и середняка — единоличника в сельскохозяйственном производстве стала второстепенной. Завершается ликвидация кулачества как класса в зерновых и сырьевых районах СССР{7}… Наша страна стала страной самого крупного сельского хозяйства в мире. Весной 1931 г. колхозами и совхозами засеяно более двух третей яровой посевной площади, остальными же единоличными крестьянскими хозяйствами засеяно лишь около одной трети яровой посевной площади{8}. Эти цифры нагляднее всего вскрывают цену жалких пророчеств правых и троцкистов о ничтожной роли колхозов и совхозов в настоящее время. Какими убогими являются утверждения лидеров правых, говоривших, подобно Бухарину, еще полтора-два года назад: «Совхозы и колхозы дадут нужный нам хлеб через 5–10 лет. А нам надо выкручиваться сейчас». Подобным же пессимизмом были проникнуты их советы, вроде фрумкинского: «Не вести расширения совхозов в ударном и сверхударном порядке».

Жалким и комическим пророчеством оказались предсказания Троцкого в отношении колхозного движения, который в момент огромного подъема движения дал ему такую оценку: «из крестьянских сох и крестьянских кляч, хотя бы и объединенных, нельзя создать крупного сельского хозяйства, как из суммы рыбачьих лодок нельзя сделать парохода…» «социалистическую перестройку мы мыслим не иначе, как в перспективе десятилетий»{9}. Успехи первых двух лет пятилетки и второй большевистской посевной кампании обеспечивали к настоящему моменту в основных зерновых районах завершение в основном сплошной коллективизации и ликвидации кулачества как класса. «Осуществление этой задачи, — говорил еще недавно т. Молотов, — наряду с другими важнейшими задачами третьего года пятилетки, позволит завершить построение фундамента социалистической экономики Советского союза»{10}. Пророчества правых потерпели поражение по всем фронтам. Прежде всего, пятилетка не только не оказалась нереальной, но превзошла все наши планы, и по всем данным мы ее выполним во всяком случае в 4 года, а в основных решающих отраслях промышленности и раньше. Мы не равнялись «по узким местам», и рост средств производства превосходил рост средств потребления. Мы справились с продовольственными затруднениями и обошлись без ввоза хлеба из-за границы. Зерновая проблема в основном уже разрешена. Затруднения приставляет лишь проблема животноводства. Мы имеем некоторые сокращения в области животноводства, но план социалистической реконструкции, намеченный в этой области хозяйства, гарантирует нам, что и эти трудности мы в недалеком будущем изживем. Наши успехи превзошли по своей реальности всякие фантастические предположения. Грандиозный план развернутого социалистического строительства мог быть выполнен только в борьбе с правым оппортунизмом и его «левыми» союзниками. Правые своим паникерством, своими пророчествами о неизбежном крахе нашего строительства мешали каждому начинанию советской власти. Такую же опасность представляли и представляют «левые» рецидивы троцкизма. Ведя борьбу на два фронта, партия направляет главный удар против правого оппортунизма, поскольку в современную эпоху обостренной классовой борьбы в городе и деревне главная опасность для генеральной линии партии сосредоточивается в правом уклоне и примиренчестве к нему. Полная победа над правой опасностью, полное поражение правого и «левого» оппортунизма и примиренчества к нему в теории и на практике послужит лучшей гарантией успешности «плана великих работ» и обеспечит осуществление генеральной линии партии на индустриализацию страны, на социалистическую реконструкцию мелкого и мельчайшего крестьянского хозяйства.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

1.Из резолюции декабрьского объединенного пленума ЦК и ЦКК о народнохозяйственном плане.
2.Из резолюции июньского пленума ЦК ВКП(б), «Правда» No 165 от 17 июня 1931 г.

3.Из резолюции июньского пленума ЦК ВКП(б), «Правда» No 165 от 17 июня 1931 г. разбивка текста.
4.Из резолюции декабрьского объединенного пленума ЦК и ЦКК о народнохозяйственном плане.
5.Цифры и данные взяты из докладов тт. Молотова и Яковлева на VI Всесоюзном съезде советов, «Правда» No 70 и 75 за 1931 г.

6.Цифры и данные взяты из докладов тт. Молотова и яковлева на VI Всесоюзном съезде советов, «Правда» No 70 и 75 за 1931 г.
7.Из резолюции июньского пленума ЦК BKП (б), «Правда» No 165 от 17 июня 1931 г.

8.Там же.

9.Троцкий, Бюллетень оппозиции, февраль — март 1930 г. Приведено в речи т. Яковлева нa XVI съезде партии.
2 Молотов, доклад о народнохозяйственном плане на III сессии ЦИК.

Продолжение следует…