Есть в обществе правые политические силы, которые заявляют, что «люди от природы не равны», что «одни рождены для того, чтобы грабить других», что «такой порядок справедливый», а потому — «вечный». Есть в обществе левые политические силы, которые заявляют, что «люди от природы равны», что «единственное, что их разделяет — это отношение к средствам производства», и что «если ранее такой порядок себя оправдывал своей прогрессивностью в смысле развития производительных сил (средств воздействия человека на природу), то теперь такой порядок тормозит научно-технический прогресс и должен быть сметён».

А ещё есть в обществе так называемые «центристы». «Центристы» не желают порывать с реакционными силами. Но они же и не желают утрачивать связей с революционными силами. Они будто бы хотят изменений, но они же и не хотят никаких изменений вовсе. Одним словом, они хотят косметических изменений нынешних порядков, не меняя их внутреннего содержания. Хотят примирить противоположные друг другу политические силы и сплотить их вокруг борьбы за некоторое изменение внешней формы и полное сохранение внутреннего содержания существующих порядков, которые основаны на наёмном труде, товарном производстве и частной собственности.

Давайте же рассмотрим позицию одного такого «центриста»-«единоросса» — Алексея Сахарова:

«Я хочу достигнуть гармонии и баланса между всеми сторонами конфликта. Хочу пройти между светом и тьмой, между правыми и левыми. Мне чужды все идеологии, я руководствуюсь здравым смыслом и гуманистическими идеалами.»

Начало сего мировоззренческого опуса в своей эпической трогательности не уступает классическим произведениям жанра фэнтэзи. Перед глазами так и встаёт образ некоего героя — титана, воина, призванного удерживать баланс мировой, гармонию блюсти вселенскую меж светом и тьмою…

Так, спустимся на нашу бренную землю. Перед нами — образец политического примиренчества, попытка показать возможность примирения непримиримых сил, тенденций в общественной политической жизни.

Перед нами классическая идея деидеологизации, прикрытая абстрактными словечками: «здравым смыслом» и «гуманистическими идеалами», которая уходит корнями в субъективистскую доктрину так называемого позитивизма — учения, ставящего себя «над всякой философией» и «над всякой идеологией» соответственно.

Вопиющую нелепость и антинаучность данной разновидности субъективного идеализма вскрыл и показал Ленин в своей бессмертной книге «Материализм и эмпириокритицизм».

«Центризм в политике — идеологическая позиция политического движения или группы, промежуточная между правыми и левыми движениями или группами, неприятие левого и правого радикализма.»

Персонаж на словах «чужд всех идеологий», но почему-то далее называет политическую позицию центризма «идеологической»! Значит, всё-таки не всех идеологий чужд этот наш Алексей! А, как мы с вами все уже знаем из марксизма-ленинизма и собственно из жизненного исторического опыта — идеологий только две: идеология правых (консерваторов) и идеология левых (тех, кто за изменение).

При этом если ранее — в устаревшем и загнивающем феодальном обществе — чаще всего левой силой являлась сама же буржуазия, активнее всех тогда выступавшая за смену общественно-экономической формации, то уже теперь — в ныне устаревшем и разлагающемся буржуазном обществе — под мощным натиском назревшей революционной необходимости буржуазия достаёт из могилы уже ранее похороненные ею правые идеи и начинает яростно их отстаивать. Знамя же революции, демократии и социал. прогресса поднимает пролетариат, который и продолжает вести борьбу на основе левой идеи, поставленной Марксом, Энгельсом, Лениным и Сталиным на научную основу. Только революционный пролетариат продолжает вести дальнейшую борьбу за революционное изменение общества, за равенство людей — за равенство по отношению к средствам производства!

«Центризм — идейно-политическая концепция, стремящаяся избегать идеологически обусловленной политической поляризации, а также конфронтационных форм политической борьбы; состояние сознания и деятельности политических сил, характеризующееся умеренными, компромиссными действиями нерадикального, невзрывного характера, основанными на значительной социальной базе.»

Иными словами, «центризм» призван укреплять классовый «союз» буржуазии и пролетариата в рамках буржуазного строя. Но это также лицемерно, как лицемерно было бы укреплять классовый «союз» рабовладельцев и рабов в рамках рабовладельческого строя. Следовательно, тут мы с вами видим лишь декоративный характер «центризма» и его правое содержание.

Что касаемо таких общих понятий, как «здравый смысл» и «гуманистические идеалы», то содержания обоих этих понятий не могут быть одинаковыми для разных общественных классов и неизменными для всех периодов истории, для всех экономических формаций.

Возьмём, например, понятие «гуманизм» (человечность), и мы диалектически увидим в нём отрицание более низших (животных) отношений. Значит, если мы признаём теорию Дарвина и происхождение человека из низших форм жизни, то мы должны признать и преходящий, изменчивый и релятивный характер этих гуманистических идеалов в нашей жизни, в жизни общества.

Нет голых смыслов и идеалов вне развивающегося человеческого общества, такие переносы из реальных отношений вовне — идеалистическая нелепость.

«Центризм проявляется обычно в стремлении политических субъектов принять идейно промежуточное положение между противостоящими правыми и левыми, демократическими и коммунистическими, либеральными и консервативными группировками и течениями или занять формально нейтральную позицию.»

«Центризм», как мы видим из этого заявления — это субъективное стремление некоторых отдельных, наиболее политизированных элементов из самых различных межклассовых социальных прослоек, в силу своей двойственной (меж)классовой социальной природы, всячески активно противодействовать объективным законам общественного развития, обусловливающим нынче как исторически-преходящий характер современного строя, так и неизбежность социальных потрясений. Это жалкие попытки предотвратить социальный взрыв, обусловленный природой капитализма, жалкие попытки сохранить господство капитала над трудом, класса буржуазии над классом пролетариев. И всё это, конечно же — из страха за свой покой, за своё благополучие, которое может пошатнуться в ходе свержения власти капитала и экспроприации капиталистов.

Нет, популизма ради наши «центристы» готовы и пролетариату дать немножко «демократии». Они даже готовы признать за рабочим классом право раз в несколько лет выбирать на различные государственные посты самых разных капиталистических представителей. И даже свободу слова, собраний и стачек наши «центристы» будто бы не отрицают. Но вот на деле… А на деле они призывают оставить нетронутой саму государственную систему, призванную охранять капитализм. Призывают они сохранить и частную собственность, которая, собственно, и делит общество на два неравных класса!

«Всплеск центристских настроений, как правило, совпадает с периодами политической поляризации и радикализации и связан со стремлением сил, занимающих центристскую позицию, привлечь на свою сторону симпатии граждан, добиться моральной поддержки своих действий, преподнести себя как альтернативу радикалам в условиях жесткого выбора, стать символом стабильности и надёжности.»

А вот и нет! Всплеск «центристских настроений» происходит лишь в периоды революционного упадка рабочего класса, когда простого работягу и пинками бастовать не заставишь! В периоды же нарастания революционной ситуации общество раскалывается на два непримиримых лагеря. А центристы обычно мечутся-мечутся и… тоже раскалываютсся. Так было и с эсерами в годы Революции и Гражданской войны, когда они тоже раскололись на «правых» и «левых». Так было и с меньшевиками в годы первой мировой войны, когда одни из них заняли социал-шовинистические и «оборонческие» позиции — а другие встали на позиции пролетарского интернационализма.

«Может ли центрист быть радикальным и даже революционным? Конечно может, если этого требует установление той самой стабильности и надёжности.»

Смотрите-ка! Этот «центрист» и ему подобные предлагают всем — левым и правым — установить политическую «Стабильность и надёжность» в крайне «нестабильной» и «ненадёжной» социально-экономической обстановке? Это уже никакие не центристы, а самые что ни на есть крайние правые. И они ничуть не революционны, а очень даже контрреволюционны. Ибо объективно назревшему революционному изменению в современном обществе они всячески противопоставляют установление «Стабильности надёжности» — самую реакционную фашистскую диктатуру финансовой олигархии, всем своим острием направленную против революционного класса.

Ленин писал, что

«Не так страшен и вреден открытый оппортунизм, отталкивающий от себя сразу рабочую массу, как эта теория золотой середины, оправдывающая марксистскими словечками оппортунистическую практику, доказывающая рядом софизмов несвоевременность революционных действий и проч.»

Компромиссные действия нерадикального, невзрывного характера» подчас одинаково радикально взрывают мозги тех различных политических групп, между которыми оказались наши любители держаться «строго по центру». Это ясно значит, что «революционное» либеральничание, а иногда и совсем уж неадекватные выпады в форме «миротворчества», вызывающие чаще всего сильное раздражение со стороны подчас неконфликтующих групп в сторону незадачливых посредников-мировиков, и одновременное ихнее заигрывание с власть имущими становятся для «центристов» необходимым условием для поддержания их подчёркнуто либерально-пацифистского статуса.

А это — чем дальше в лес, тем вернее ведёт к внутренним противоречиям и расколам и в самой «центристской» группе, к чисто внешней демонстрации «стабильности» и «надёжности» в своих лозунгах, к пустой формальности при неуклонно «правеющем» содержании.

Не стоит забывать, что постоянного равновесия и гармонии нигде в мире нет — ни в природе, ни в обществе. Указание на компромиссное, «невзрывное» разрешение противоречий между противоборствующими сторонами означает лишь беспомощную попытку сгладить эти противоречия, также игнорируя другие законы мат-ской диалектики — закон количества и качества и закон отрицания старого качества (отрицание отрицания).

Такая промежуточная точка зрения наших «центристов» не означает ничего иного, кроме склонности всех её носителей к объективному и субъективному идеализму и метафизике, к абсолютному отрицанию ими всех внутренних противоречий, как источника всякого развития и изменения. А отсюда — к философии и практике примирения антагонистических классов, прямо как завещал ренегат Каутский из Второго Интернационала.

Нам известно, что это за практика и к чему она приводит наших «друзей». К подлому сотрудничеству с империалистами-фашистами, к окончательному примыканию к их лагерю против рабочего класса, против союзов рабочих и также против нерабочих прогрессивных демократических организаций.

Вот пример из «Краткого курса истории ВКПб»:

«В 1912 году, Троцкий явился организатором Августовского блока, то есть блока всех антибольшевистских групп и течений против Ленина, против большевистской партии. В этом враждебном большевизму блоке объединились и ликвидаторы и отзовисты, доказав этим свое родство. Троцкий и троцкисты занимали по всем основным вопросам ликвидаторскую позицию. Но свое ликвидаторство Троцкий маскировал центризмом, то есть примиренчеством, утверждая, что он стоит вне большевиков и меньшевиков и добивается якобы их примирения. Ленин говорил по этому поводу, что Троцкий подлее и вреднее открытых ликвидаторов, потому что он обманывает рабочих, будто бы он стоит «вне фракций», на самом же деле целиком поддерживает меньшевиков-ликвидаторов. Троцкизм являлся главной группой, насаждавшей центризм.»

  • «Центризм есть понятие политическое. Его идеология есть идеология приспособления, идеология подчинения пролетарских интересов интересам мелкой буржуазии в составе одной общей партии. Эта идеология чужда и противна ленинизму», — пишет И. Сталин в работе «Вопросы ленинизма», стр. 379, изд. 9-е.

Что ещё добавить относительно той идейной позиции, на которой стоит наш герой? А вот что.

Междвухстульничество ещё никогда за всю историю не давало «третьего» результата — мира между классами, между принципиально непримиримыми политическими группами. И никогда не может дать, поскольку, как показывает реальный исторический опыт, такая политика обречена на последовательное движение вправо с последующей закономерной потерей всяких видимостей «центростояния» и «титанического обуздания двух огней» в глазах не только рабочего класса, но даже и мелкобуржуазного колеблющегося мещанства. Двурушников не любит никто. Ибо позиция посреднического миротворчества в политической жизни ничего другого не означает, кроме стеснительного, а затем и прямого поддержания «центристами» полярной рабочему классу стороны — монополистического капитализма и его фашистского режима.

В.Святов и А.Куприянов